Приказал Государь воеводам огни гасить, а сам поехал во двор за город, где прежде стоял.

Потом Государь послал по всем казанским улусам жалованные грамоты и ясачные, чтобы люди шли ко Государю, не бояся ничего. Кто лихо нам чинил, тому бог отомстил, а Государь их пожалует.

Тогда прислали арские люди бить челом, а с Луговой стороны также черемиса приехали бити челом, и Государь их пожаловал».

С самого утра на Царском лугу идет пир. Иван Васильевич на радостях все винные запасы повелел выкатить на луг и угощать ратников.

Сам царь с ближними воеводами пирует в шатре, а те воины, что помельче, примостились, где придется.

Акпарсов полк пирует несколько поодаль от всех — на берегу реки Казанки. Князь Акпарс, хан Шигалей и Топейка сидят около наскоро сколоченного стола.

—    Ты чего не ешь, не пьешь? — спрашивает Шигалей Акпар¬са.— Забудь обиду.

—    Кусок в горло не лезет. Где Янгин пропал? Об этом все время думаю. Сначала казалось—в плену. Теперь весь татарский плен перещупали, нигде не нашли.

—    Может, как и Пакман, к луговым подался? — замечает То- пейка.

—    Язык тебе вырву! Как ты про Янгина можешь такое думать?

—    А помнишь, Аказ,— говорит Шигалей, наливая вино в ковш,— как ты ко мне в плен попал?

—    Забудешь разве!

—    Клятву, данную тогда, сдержал ли? Кучаку-мурзе отомстил, я думаю?

—    Наверно, в Крым удрал, кривоногий верблюд! Но придет пора — поймаю, однако.

—    Зачем ловить? Я его давно поймал. На моей сеунчевой це¬пи сидит вместе с другими.

Акпарс поставил кружку на стол, поднялся:

—    Покажи!

—    Пойдем.

И еше раз испытал страх мурза Кучак, когда увидел Акпарса. И снова бледностью покрылось его лицо, задрожали губы. Акпарс молча отомкнул мурзу от цепи, сел на первого стоявшего у коно¬вязи жеребца, пустил Кучака впереди себя.

Там, где речонка Ичка делает крутой поворот, Акпарс остано¬вился, привязал коня к дереву, подошел к мурзе.

—    Ну, вот мы и встретились, мурза Кучак. Третий раз скрести¬лись наши дороги, и теперь я выполню клятву.

—    Убить пленного не велика отвага,— угрюмо ответил мурза.— Давай, кончай

—    Видишь у дерева конь? Это наш конь. На него тот сядет, кто останется живой. Ты видишь этот нож? Кроме ножа у меня нет ничего. И смотри! — Акпарс отбросил в сторону нож.— Теперь мы равны. Защищайся! — и пошел на Кучака.

Вобрав голову в плечи, мурза приготовился к прыжку. Он хотел сбить Акпарса с ног, но не зря барсом прозвали Аказа. Он первым налетел на Кучака схватил его за грудь и могучим рывком поднял над головой.

Мурза попытался вывернуться из крепких рук, но не успел: Ак¬парс с силой ударил его о землю.

Раскинув руки, мурза лежит на тропе. Изо рта, пенясь, течет темно-красная струйка.

—    Добей,— прохрипел он, когда увидел подошедшего Акпарса.

—    Подохнешь сам,— ответил тот и, ополоснув руки в реке, сел на коня.

Месть, о которой он думал целых двадцать пять лет, сверши¬лась.

Но отчего душа воина не ощутила счастья?

После взятия Казани царь оставался в своем стане ровно неде¬лю.