—    Сколь человек потеряли под Чалымом?

—    Убыль велика: триста человек,— ответил Санька.

—    Зачем неправду говоришь?—вмешался в разговор Мамлей. — Убито сорок человек, не больше. Остальные раны по домам зализывают.

—     В полку их нет. Стало быть, убыль.

—     Полк в Еласах держишь?

—     Весь. Бездельничать не даю. Дома строим, церкву новую отцу Симеону заложили.

—     Ты слышал, Мамич-Берды объявил себя ханом?—спросил Топейка.

—     Слышал. Недаром свияжский воевода о горном полку забес¬покоился.

—     Эх, опять со своими воевать придется!—огорченно восклик¬нул Топейка и сплюнул сквозь зубы.

—     Раньше, когда шла война, мы дрались со всеми, с кем на¬добно.

—     А теперь? — Санька перестал жевать, ожидая ответа.

—     Пока я здесь лежал без дела, я много думал. Выходит, что сейчас самое время горный полк распустить по домам. Пора зимней охоты близко, людям жить надо.

—     Да ты в своем уме, князь? Я сам братоубийству против¬ник, но... Государь нас за это не помилует.

—     Верно надумал Аказ, верно! — воскликнул Мамлей.— Я ве¬даю кормежкой полка, знаю. Если на зиму полк оставить — весь Горный край объедим. Мы тогда из хороших людей дармоедов сделаем. На охоту ходить некому, за сохой ходить некому, а жрать—целое войско. А где жратву брать, если за сохой ходить некому?

—     Я все это понимаю, Мамлей, но кругом посмотри,— сказал Санька.— Полк распустить легко, а кто нас от Мамича защитит? Он в Чалыме, совсем рядом.

—     Ты слышал, что Топейка сказал? Он со своими воевать не хочет. А другие, ты думаешь, хотят?

—     Где там,— сказал Топейка.— Война всем надоела. Никто воевать не хочет.

—     А луговые?

—     Им тоже опротивело, на коне сидя, жить.

—     Луговые тоже хорошо понимают, — сказал Акпарс, — если будет ханство, войны не миновать. Не будет Мамич-Берды — ста¬нет мир. Их только страх в войске держит. А знаете, чего они еще боятся? Нас боятся — горного полка! Если бы они знали, что за службу хану их русские карать не будут, они давно бы ушли от Мамич-Берды. Он на этом страхе, как на цепи, их держит.

—     Ах, пропади он пропадом! — притопнув ногой, сказал Ешка.— Так надо же луговым сказать, что кары им не будет. Слу¬шай, Сань, давай по старой памяти на лодке по Кокшаге махнем. Эх, было времечко — вспомнить приятно!

—     Сидел бы уж на месте, пень, — сказала Палата.— Без тебя не скажут.

—     Ешка верно говорит, — заметил Топейка. — Надо к луговым людей послать, и я знаю кого. Ты помнишь, Саня, Алтыша?

—     Чего ж не помнить. В плен взят вместе с сотней. Я повелел их отпустить еще позавчера.

—     А они не ушли.

—     Как не ушли?

—     Выздоровления Акпарса ждут. Говорить с ним хотят. Мамич- Берды больно сильно ругают.

—     Пусть ждут меня, — сказал Акпарс. — Завтра мы с Саней поедем в Свияжск. Приеду — с ними поговорю.

—     Это кто поедет в Свияжск? — раздался голос Палати, на этот раз с печки.