—        Ты почему так долго не шла? Служить Казани надо честно.

—        Тебе служу я,— так же зло ответила Шемкува.— А про тебя сказали, что ты ушел в Крым с Сафой.

—        Ну ладно. Я слышал, что Аказ снова подбивает людей против Казани.

—        Аказ исчез...

—        Исчез?! Слава аллаху! Значит, первые вести были верны. Кто избран лужавуем?

—        Пять дней шел спор. И Мырзанай добился своего.

—        Как думаешь, куда девался Аказ?

—        Ходят слухи, что он строил крепость на Суре.

—        Как он попал туда?

—        За тобой побежал...

—        Погнался все-таки?

—        Он вместо тебя встретил Шигалея. А тот с Тугой был в дружбе. И он его пленил, а может, так уговорил. Аказ водил урусов по лесам, указывал дубы для крепостных стен.

—        А что этот жирный боров, Мырзанай, смотрел? Теперь он глава Горной стороны.

—        Разъелся больно. Дал волю богачам, и оттого его не жалует простой народ. А Аказа он как огня боится.

—        Где он сейчас?

—        Мырзанай?

—        Аказ!

—        Ходят слухи...

—        Ты, старая коряга, за сто верст слухи тащила?!

—        Ты мне велел за Нуженалом следить. Про него все что хочешь спрашивай. А за Сурой я не бывала. Однако знала, что спросишь, и велела Мырзанаю туда Пакмана послать. Но не дождалась. Уж больно ты напугал меня вторым приказом. Если Акиз там—Пакман приедет.

—        Скажи Мырзанаю: я ему за эту крепость на Суре голову оторву.

—        Мы тебе доносили, могучий. Но тебя здесь не было — ты и Крым ездил, хана тоже не было.

-       «Доносили, доносили»! Разве Мырзанай не мог людей, как раньше было, поднять, урусов развеять, леса им не давать?..

Передам твои слова.

Если Аказ жив — убить. Пусть в крепость людей подошлет, пусть наймет кого-нибудь, но голова Аказа должна быть у меня.

—        Скажу. Эрви жива? Она тебе еще не надоела? Домой не думаешь прогнать?

—        Ты считаешь, что пора?

—        Ее суДьба будет схожа с моею. Натешатся — выгонят до¬мой. А там ее не примут. И будет так же, как и я, до старости скитаться между своим илемом и Казанью.

—        Сломать подкову можно,— сказал мурза.— Эрви живая...

—        Неужто не смирилась?

-           Такой упрямой я еще не видел.

Она тверда любовью,— сказала старуха после раздумья.— И ей вера помогает.

И хочу тебя просить — сумеешь сломить ее любовь и веру?

—        Попробую. Этому меня учить не надо.