—        Скажи — я сделаю, как он хочет. Мне теперь все равно.

—        Давно бы так,— Шемкува погладила волосы Эрви, тихо вышла...

...Бикечи говорят: в гареме, в самых лучших комнатах живут самые худшие женщины. Это они о женах мурзы так говорят. Старшая жена мурзы Паху-бике давно на мужа махнула рукой — она стара. Ее взяли для мурзы из-за богатства. Он моложе ее был тогда на восемнадцать лет. Сейчас ей шестой десяток идет. Вторая валидэ, Джамиля, вся в молитвы ушла. Ходит из мечети в мечеть, аллаху предана. Ей все равно: есть у мурзы возлюбленная или нет. Четвертая жена, хоть и молода, но ленива и чревоугодница. Одна забота у нее: поесть сытно, поспать долго. Детей у нее нет, забот о муже — тоже.

Зато третья жена, Саида, сильно забеспокоилась, когда рядом с нею появилась Эрви. У Саиды четверо детей, все сыновья. Ей о наследстве надо думать. Саида следила за каждым шагом Эрви, и когда к той прошла Шемкува, сразу сообразила, что пос¬лал ее туда мурза. Саида вслед за Шемкувой подошла к двери, приникла ухом к щели. Саида поняла, зачем послана старуха. Если дикарку уговорит, будет она женой мурзы.

Утром в доме стало известно, что прибежал с Горной стороны парень и принес мурзе весть: крепость на Суре построена, муж Эрви жив, русские собирают в той крепости большое войско и хо¬тят на Казань идти. Обрадовалась Саида и, улучив удобную ми¬нуту, постучалась в дверь Эрви.

—        Что надо?—неласково спросила Эрви.

—        Радостную весть хочу тебе сказать. Был с вашей стороны Пакманка и сказал, что муж твой Аказ живет в крепости на Суре...

—        Он жив?

—        И здоров. Русские дают ему сорок тысяч воинов, скоро тебя выручать придет.

—        Русские воины на Казань придут — тебе какая радость? Не верю я твоим словам.

—        Я не хочу, чтобы ты грела постель моего мужа. Потому и пришла к тебе. Ты мне верь, а старухе не верь. Ее мурза с ложью к тебе послал. Пойми: без его позволения ни один чужой человек в гарем проникнуть не может. Я все сказала.

У Эрви будто крылья за плечами выросли. Дали русские Аказу войско или не дали, не это главное. Главное — Аказ жив! Теперь она знала, как говорить с мурзой, знала, что делать. Весь день была радостной, а поздно вечером пришел в ее комнату Кучак.

—         Пакман в Казань прибежал. Хочешь увидеть его?

—         Хочу.

—         Только он горестные вести принес...

—         Все равно хочу.

Мурза хлопнул в ладоши, вошел, склонившись, евнух. Через малое время привел Пакмана.

—         О, Эрви. Ты стала красива, как луна в зимнюю ночь,—ска¬зал тот.

—         А ты возмужал, Пакман. Здравствуй.

—         Я привез тебе поклон от Боранчея.

—         Спасибо. Здоров ли он?

—         Постарел сильно. Велел тебе мурзу слушать, покорной быть.

—         Муж мой, Аказ, здоров ли? Почему он поклон не послал?

—         Разве ты не знаешь: Аказа нет в живых. Его убили русские.