|
Но их неровный, мигающий свет все же разгоняет темноту, и из мрака выступает угловатая, пыльная морда какой-то военной машины. Покатые плиты лобовой брони, люки наверху, сбоку маленькая башенка с закрытым клеенчатым чехлом пулеметом, решетчатые колпаки на фарах, широкие гусеницы… – Ух ты, танк! – радуется Хал. Юсупов, шагнув вперед, поднимает свой факел повыше. – Нет, всего лишь МТ-ЛБ. «Многоцелевой транспортер легкий бронированный». – «Маталыга», – кивает Ник. – У нас были такие в Шелихове. – Но гусеницы же есть, блин. И пушка! – тыча в башенку, не унимается Хал. – Это пулемет ПКТ, – со вздохом говорит Юсупов и, размахивая факелом, уходит куда-то вглубь бокса, за корму тягача. – Умный больно? – спрашивает ему в спину Хал. Вопрос остается без ответа. В темноте слышится металлический лязг, что-то с грохотом падает, звенит… – Что случилось, Вилен? – окликает инженера Ник. – Двигатель смотрю, – отвечает уже сверху Юсупов. – Пылища. Ну-ка, ну-ка… Тэ-экс… А что, эта… вполне себе двигатель, на консервации, все жидкости слиты… А электроника… Тэ-экс… М-да-а… – Да нафига он нужен, тягач-то, – с презрением бросает Хал и пинает гусеницу. – Вот если бы танк, блин! Из темноты появляется Юсупов, на ходу вытирающий о плащ руки. – Там контакты окислились, но если почистить, масло залить в движок и коробки, солярку… Может, и заведем! Аккумуляторы только нужно найти сухозаряженные, ну да эта… найдем, думаю! – И, повернувшись к Халу, добавляет: – МТ-ЛБ – хорошая машина, пройдет везде, где только можно. К тому же плавающая. Видишь вот этот лист на крепежах? Это волноотражательный щиток. – Слышь, Очки! – вскидывается Хал. – Нам куда плавать-то? Думай башкой, блин! – Броня – полтора сантиметра, берет на борт одиннадцать человек десанта, – почему-то обижено говорит Юсупов. – Эта машина, «маталыга», использовалась во всех военных конфликтах последней трети двадцатого века – и отлично себя зарекомендовала. Ты эта… если не знаешь, то молчи! – Я тебе сейчас помолчу! – Хватит! – гасит в зародыше вспыхнувшую перепалку Ник. Он подходит к тягачу, оглядывает гусеницы, корпус. – Что, правда, сможем завести? – Эта… – Юсупов снимает очки, протирает их тряпочкой и вновь водружает на короткий курносый нос. – Как два пальца… ох, пардоньте, Натали. Нефиг-нафиг, короче. Работать надо! Камил, вместе со всеми зашедший в бокс, шныряет по углам, потом подбегает к Эн. Морда пса испачкана пылью. Чихнув, он ложится у гусениц тягача и зевает. – Что ж, – глядя на собаку, говорит Ник. – Значит, будем работать. Но прежде давайте посмотрим, может, из этого бокса можно пройти в другие помещения. Оружия-то мы не нашли. – Замки на других боксах надо вскрывать, блин, – предлагает Хал. – Верняк говорю – все стволы там. – Как ты их вскроешь? – поблескивает очками, спрашивает Юсупов. – Замки внутренние, ворота железные, металл эта… толстый. Я смотрел. И еще эта… пломбы там. – Да чё ты там смотрел, Очки! – презрительно бросает Хал. – Смотрел он, блин… Ломиком подденем – и алга! А пломбы твои… Фигня, короче. Инженер недовольно сопит, но ничего не говорит. Хал, светя себе дымящим факелом, лезет через бочки и ящики в самый угол бокса, долго гремит там какими-то железками. – Во! – радостно кричит он спустя несколько минут. – Нашел, блин! Размахивая обросшей пылью монтировкой, Хал отправляется вскрывать опломбированные боксы. |
