— Я не разрешаю перевозить мою мать из этого госпиталя. Она останется здесь до полного своего выздоровления.

— А что, если она никогда не выздоровеет? — спросил доктор.

Анна вскочила с места:

— Нет. Выздоровеет. Других вариантов я просто не принимаю.

— Очень хорошо. Но сразу же хочу сообщить вам, что очень скоро страховая компания прекратит оплачивать ваши счета. Она выплатит только определенную и весьма разумную сумму, а затем снимет с себя всякую ответственность. И тогда вам придется взять все расходы на себя, мисс Келли. Два миллиона долларов по страховке — это весьма внушительная сумма, но в нашем госпитале их хватит только на два года ухода за больной.

Так вот что имел в виду страховой агент. Им выгоднее заплатить, скажем, четыре миллиона долларов сразу, чем выплачивать намного большую сумму в течение последующих десяти лет. Анна почувствовала даже, как свело скулы от напряжения.

— Понятно, — только и могла сказать она. — Ее продолжало трясти от гнева, когда они вышли в коридор. — Ты веришь этому человеку?

Кемпбелла тоже трясло, но он сердился не на доктора, а на Анну:

— Не следует винить во всем медиков, ведь они делают все, что от них зависит.

— А может быть, они только создают видимость.

— Но «Святой крест» действительно лучшее место для Кейт. Там ей будет намного спокойнее.

— Словно в могиле, — не выдержала Анна. Кемпбелл запахнулся в свою каракулевую шубу и рявкнул:

— Не будь ребенком. Примирись с фактом, что Кейт никогда не подняться с постели. Никогда, слышишь…

Анна услышала отчаяние в голосе бывшего любовника матери.

— Нет. Она вернется. Вернется к нам.

— Не вернется, Анна, не вернется. Пойми — Кейт мертва.

— Неправда. Ей лучше. И не оставляй надежды, Кемпбелл. Ведь наша надежда — это ее единственное спасение.

Изможденное лицо Кемпбелла показалось особенно трагичным:

— О какой надежде ты можешь говорить?

— А если бы на ее месте оказался ты и тебе бы просверлили в черепе дырки? Разве тебе не хотелось бы, чтобы кто-то страстно жаждал твоего возвращения к жизни?

В ответ Кемпбелл только слабо улыбнулся:

— Ты очень молода, Анна. И, как все дети, продолжаешь верить в чудо.

— Ради Христа, Кемпбелл. Я не говорю о чуде. Все, что нужно, — это надежда, вера в то, что мать поднимется. Даже наш фарисей от медицины и тот рассуждает о какой-то слабой надежде.

— Которая так мала, что ее уже почти нет.

— Из комы возвращаются. Такое происходило, и не раз. Но этого не случится, если мы перестанем верить!

— Не читай мне лекций. Что ты о себе возомнила, Анна? Ты ворвалась сюда, как фурия, нагрубила Раму Синкху, а теперь каждому указываешь, что ему надо делать. Если бы вопрос касался только денег, то неужели ты думаешь, что я не пошел бы на любые траты, лишь бы предоставить Кейт самый лучший уход?

— Нет, — согласилась Анна, — в этом я нисколько не сомневаюсь. Но дело в том, что ты давно уже похоронил Кейт. А для меня мать жива по-прежнему. Ну скажи, зачем тебе надо отправлять ее в «Святой крест»? Просто ты не хочешь думать о ней как о живом человеке и продолжать страдать от этого. Тебе легче прекратить все эти посещения и раз и навсегда покончить с ненавистной болью.

Кемпбелл вырвал руку из ладоней Анны, и ей показалось, что любовник матери готов вот-вот ударить ее, но в последний момент он справился с собой и спокойно произнес:

— Будет лучше, если мы какое-то время не будем встречаться.