— Позволь заметить, что рукопись уже попала в руки кого-то, живущего в конце следующего тысячелетия, так что до рождения Вонана-19, мир уже жил на твоей силовой системе. Ведь верно?

— Лео, я не знаю. Все это просто сумасшествие какое-то. По-моему, я тоже схожу с ума.

— Ну, давай предположим, что Вонан-19 настоящий пришелец и что такая силовая система действительно используется в 2999 году. Но мы не знаем, твоя ли это система. Процесс изменения будущего происходит таким образом, что экономика, описанная Вонаном, никогда не сможет воплотиться в реальность. Он может сам перестать существовать, если ты отправишь свою книгу в печь. Тогда ты сможешь понять, спасаешь ли человечество от ужасной участи.

— Нет, Лео. Даже, если я сожгу рукопись, я смогу восстановить все уравнения по памяти. Угроза — в моем мозгу. Сожжение книги ничего не докажет.

— Но существуют медикаменты, стирающие из памяти…

Он пожал плечами.

— Я не могу надеяться на них.

Я с ужасом поглядел на него. Мне показалось, что я вывалился из люка корабля. Я впервые имел дело с паранойей Джека — и здоровый, загорелый человек этих десяти лет исчез навсегда. Трудно представить, что он пришел к этому! Он допускал связь между остроумным мошенником якобы из будущего и собой.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе? — мягко спросил я.

— Лео, ты можешь сделать для меня одну вещь.

— Все, что в моих силах.

— Постарайся лично встретиться с Вонаном-19. Ты очень видный деятель науки. Ты сможешь во всем разобраться. Переговори с ним и выясни, действительно ли он жулик.

— Разумеется, он жулик.

— Лео, проверь это.

— А если окажется, что он действительно тот, за кого себя выдает?

Джек сверкнул глазами.

— Тогда расспроси его о его времени. Постарайся узнать побольше про эту внутриатомную энергию. Пусть он расскажет, когда это было изобретено и кем. Может быть, это произойдет пятьсот лет спустя и совершенно независимо от моей работы. Лео, вытряси из него правду. Я должен все знать.

Что я мог сказать?

Не мог же я сказать Джеку, что у него что-то с головой. Мог ли я упрашивать его пройти медицинское обследование? Мог ли я ставить свой дилетантский диагноз паранойи? Да. Но при этом навсегда потерять своего самого близкого друга. И мне не хотелось стать участником чудачеств вокруг Вонана-19. Допуская, что я смогу добиться личной аудиенции с ним, я не хотел пачкаться, имея дело с шутом даже на секунду, чтобы он не думал, что его претензии восприняты серьезно.

Я мог соврать Джеку. Я мог постараться переубедить его.

Но это было бы предательством. Темные, полные боли глаза Джека молили о благородной цели. Я решил действовать.

— Я сделаю все, что смогу, — пообещал я.

Он схватил меня за руку, и мы не спеша побрели к дому.

Когда на следующее утро я собрал вещи, в комнату вошла Ширли. Она была в облегающем платье жемчужного цвета, удивительно подчеркивающем фигуру. И я, так привыкший в ее наготе, снова вспомнил, что она красива, и что моя любовь к ней сочеталась с подавленным, но не подавляемым физическим желанием.

— О чем он рассказал тебе вчера? — спросила она.

— Обо всем.

— О рукописи? И о своих страхах? — Да.

— Лео, ты можешь ему помочь?

— Я не знаю. Он хочет, чтобы я лично встретился с человеком из 2999 года и все проверил. Это не так-то просто. Не думаю, что от этого будет какая-то польза.

— Лео, он очень расстроен. Я очень тревожусь за него. Понимаешь, внешне он выглядит здоровым, но это гложет его на протяжении многих лет.