Марии надо было разобраться с машиной. Ее вторая гостиница находилась рядом с набережной Конрада Аденауэра, а «ситроен» она оставила за углом рядом с первой. Она отгонит машину туда, где ее купила, и продаст за часть заплаченной ею суммы. Эта временная аренда машины обойдется ей дорого.

Мария сначала хотела одеться в купленную здесь мешковину, но, посмотревшись в зеркало, передумала и надела стильный костюмчик, прихваченный с собой. Она сама удивилась, как он ей шел с черными волосами. Она подкрасилась и снова взглянула на себя в зеркало. Почти как та, прежняя Мария. Она решила сначала позавтракать и только потом заниматься машиной.

Мария вышла из гостиницы, и в ее походке чувствовалась вновь обретенная уверенность и решимость. Через два квартала она почувствовала, что за ней кто то идет. Неожиданно этот человек подался вперед и как тисками схватил ее за плечо. Ей в пояс уперся ствол пистолета.

– Делайте то, что я велю! – Мария узнала украинский акцент, и ее охватила волна леденящего ужаса. – Сядьте в фургон впереди через заднюю дверь.

Они подошли к машине, и изнутри открылась дверь. Мужчина с пистолетом втолкнул Марию внутрь, а второй человек, находившийся в фургоне, надел ей на голову светонепроницаемый мешок.

3

– Здесь нашли Мелиссу Шенкер – вторую жертву. В прошлогодний «бабий» четверг, – сказал Шольц. Они стояли вчетвером в начале проулка, поеживаясь от порывов пронизывающего и сырого ветра.

Фабель бросил взгляд на улицу, ведущую неизвестно куда. Единственным ориентиром служил видневшийся над крышами домов высокий шпиль. Указывая на него, он спросил:

– А это что?

– Церковь Святой Урсулы.

– А разве не возле нее нашли первую жертву, Сабину Йордански?

– Да, здесь, только с другой стороны. Она жила в квартире на Гереонсвале. Однако, как я уже говорил, это может и ничего не значить. В Кёльне полно церквей. А рядом с нами находятся четыре из двенадцати церквей, построенных в романском стиле. Они носят имена Святой Урсулы, Святого Куниберта, Святого Гереона и Святого Андрея… К тому же… – Шольц повернулся на сто восемьдесят градусов и простер руку в театральном жесте. Фабель тоже обернулся и увидел два огромных темно серых шпиля Кёльнского собора, зловеще нависавших над городом.

Фабель снова перевел взгляд на место, где год назад совершилось преступление. Узкий проулок, зажатый между двумя четырехэтажными жилыми домами, был вымощен булыжником и чисто выметен. С одной стороны в аккуратном ряду стояли урны и контейнеры для мусора, оставляя место для прохода только одного человека. В день убийства мусорные баки тоже здесь были – Фабель это знал по фотографиям с места преступления. Увидев теперь все своими глазами, он убедился, что его догадка была верной, хотя тогда мог подкрепить ее только снимками.

– Всегда считалось, что убийца сначала находил в карнавальной толпе женщин, отвечавших нужным ему критериям, а потом шел за ними. А я считаю, что свой выбор он делал задолго до этого – за недели, а может, и месяцы. Конечно, нельзя исключать, что он действительно ходил за ними весь вечер, но мне кажется, что он точно знал, где они живут и как добираются до дома, что позволяло ему их опережать. Я думаю, что он именно здесь, сидя в темноте, как паук в засаде, поджидал Мелиссу Шенкер, возвращавшуюся домой.

– Выходит, он заранее выбирал не только жертву, но и место нападения?

– Да, и это полностью меняет представление о манере его действий, – отметил Фабель. – Серийные убийцы бывают двух типов: спонтанные и организованные. Первые просто поддаются внезапному внутреннему порыву.