– Не просто гипотеза. Думаю, что пара случаев может быть связана с ним напрямую.

– А может, и нет… – Шольц не скрывал своих сомнений. – Их ничто не связывает, кроме того, что они произошли во время карнавала.

– Так что за случаи? – заинтересовался Фабель.

– В две тысячи третьем году нашли мертвой девушку по имени Анн Мари Кюпперс. Ее забили до смерти. Убийца, впав в нечеловеческую ярость, еще и голову ей отрезал.

– Но по крайней мере ее не душили, – возразил Шольц. – Да и ничего из тела вроде не вырезали. Даже нижнее белье было на месте и вообще не тронуто.

– Вы сказали, что была связь с карнавалом, – сказал Фабель. – Ее убили в «бабий» четверг?

– Нет… – ответила Тансу. – На следующий день. Я дам вам копию двух отчетов.

– А что со вторым?

– Нападение было совершено именно в «бабий» четверг. В тысяча девятьсот девяносто девятом году. Молодую студентку Веру Райнарц, изучавшую медицину, избили, изнасиловали и пытались задушить – внимание! – мужским галстуком.

– Она выжила?

– Да. А самым жутким было то, что нападавший оказался клоуном. Я имею в виду – он был одет в карнавальный костюм клоуна.

Фабель задумчиво потер подбородок.

– Найти здесь связь очень заманчиво. Но вы говорите, что девушку изнасиловали, а наш убийца не вступает в половой контакт. Тогда нашли семя?

– Да. Но самым решающим для меня моментом является даже не попытка задушить с помощью мужского галстука. На ее теле было полно следов от укусов!

– Интересно, – оживился Фабель. – Вы, конечно, связывались с жертвой?

– Увы, – вздохнула Тансу. – Здесь снова тупик. Вера Райнарц бросила Кёльнский университет и примерно через год после нападения вообще исчезла из поля зрения.

– Но у нас наверняка должен быть ее новый адрес, – удивился Фабель. – Она же обязана зарегистрироваться в полиции, если переехала в другой город.

– Никаких следов женщины с таким именем. Но я продолжаю поиски.

– Может, она уже умерла. Разве ее не разыскивали как пропавшую без вести? – спросил Фабель.

Крис тем временем сварил всем кофе и передал Фабелю кружку с изображением клоуна и надписью «Кölle Alaaf!». Фабель знал: по кёльнски это означало «Да здравствует Кёльн!».

– Она не умерла, – пояснил Крис. – Она изредка пишет родителям, чтобы сообщить, что жива и здорова, но живет, по ее собственному выражению, «совершенно иной жизнью». На письмах нет обратного адреса, но почтовые штемпели кёльнские. Родители живут около Франкфурта, и она сама родом оттуда.

– Хорошо, – подытожил Фабель. – Думаю, что в версии Тансу, предполагающей связь с одним или даже двумя делами, что то есть. Давайте сосредоточимся на розыске Веры Райнарц.

– А что еще вы сделали перед отъездом? – поинтересовался Шольц.

– Я составил психологические портреты.

– Если вы имеете в виду убийцу, то, естественно, мы это тоже проделали, – помрачнел Шольц.

– Нет, речь идет не об убийце. Я попросил составить социально психологические портреты жертв. Насколько я понимаю, вы проверили, что у них может быть общего.