— Федор! — окликнула Алевтина. — Вы задолжали мне романс. Не хотите спеть? И Варвара вас не слышала.

— А? Что? — очнулся Федор. — Романс? Я сейчас.

Он встал и подошел к пианино. Сел на табурет и откинул крышку инструмента. Пробежался пальцами по клавишам и запел негромко:

Внезапно голос его сорвался на сдавленное рыдание. Он замолчал и сгорбился над инструментом.

— Боже мой! — прошептала Алевтина. — Какая же я дура!

Рогов укоризненно посмотрел на нее и покачал головой.

— Извините, дамы, — Федор повернулся к столу. — Неправильный романс выбрал, печальный. Они, к слову, почти все грустные.

— Спой «Берега»! — предложила Полина.

— Он тоже печальный, — улыбнулся Федор. — Хотя есть одна хорошая песня про любовь, светлая и радостная. Даже удивительно. Слушайте!

Он обернулся к пианино и запел, тихо аккомпанируя себе:

Голос его окреп и полился ровно:

Третий куплет Федор петь не стал — про голос «в дали телефонной» не поймут. Повторил припев, он встал и отвесил шутливый поклон. Слушатели зааплодировали.

— Вы бывали в Ницце, Федор Иванович? — спросила Варвара, когда он вернулся за стол.

— Не довелось, — развел руками Федор.

— А вот мне посчастливилось, — сказала Варвара. — В детстве, с родителями. Там такая красота!

— Что ж, посмотрим, — согласился Федор.

— Боюсь, что не скоро, — хмыкнул Куликов. — Мы теперь носители секретов. За границу не выпустят.

— Придется обойтись рощей в Подмосковье, — улыбнулся Федор. — Не возражаете против рощи, Варвара Николаевна?

— Меня и Упа устроит, — ответила Оболенская. — Если будете у нее петь.

Все рассмеялись.

— Господа! — объявил Федор. — Прошу меня извинить, но хотел бы откланяться. Устал. Долгая дорога, много впечатлений.

— Мне тоже пора, — поддержала Варвара. — Завтра рано вставать.

— Федор вас проводит, — поспешила Алевтина. — Так ведь, господин штабс-капитан?

— Почту за честь, — поклонился Федор…

— Может, не стоило приглашать ее сегодня? — спросил Рогов у жены, когда Кошкин с Оболенской вышли из гостиной. — У Федора рана на душе.

— Варвара ее быстро излечит! — фыркнула Алевтина. — Уж я-то знаю. Федор ей давно нравится. Еще когда мастеровым в библиотеку приходил, заприметила.

— А теперь, когда он офицер со ста тысячью рублей капитала, так и вовсе сгодится! — хмыкнул Куликов.

— Николай! — укоризненно сказала Полина. — Какой ты меркантильный!

— В чем я не прав, дорогуша? — развел руками Куликов. — К Федору невесты в очередь встанут, вернее, их родители. Дура эта Соколова, ох же дура, да простит меня Господь. Такого жениха упустить! Мечту барышень.

— Мечтать не вредно, — сказала Алевтина. — А кому приспичит, пусть вышивают крестиком.

— Что за странные слова, дорогая? — удивился Рогов.