Шиада вздыхала с вопиющим для себя терпением и говорила, что постепенно Агравейн успокоится и привыкнет, что она всегда рядом. Просто нужно время.

Молодой король соглашался, не замечая, что, говоря о времени, терпении и добродетелях, жрица больше говорит о себе, чем о нем.

Ей тоже нужно время. Много много времени, чтобы перестать вздрагивать, когда видит мужа за ужином с огромной обглоданной костью в руках или когда смотрит, как он голыми руками гнет железные прутья после упражнений верхом. Ей надо невиданно много времени, чтобы справится со страхом просто заходить с ним в одну спальню, потому что никогда не знаешь, в который из раз под натиском его пальцев у неё хрустнут кости.

И еще больше времени ей нужно, чтобы перестать просыпаться ночами, когда все часы Нанданы напролет ей снился Артмаэль.

* * *

Оно и не удивительно, думала жрица. Приближалось осеннее равноденствие, и это означало, что, хочет она или нет, но скоро ей предстоит вернуться на Ангорат. Начинался срок увядания Солнца, Достойного Сына Праматери. Наступал уготованной в году срок Матери Сумерек, который продлится вплоть до восхождения в небесах Заклинателя, что носит на своем теле Змей.

Стало быть – Шиада готовила Агравейна к этому, как могла – весь священный для себя срок пробудет вдали от Архона.

Агравейн знал и готовился. Подобные расставания были одним из условий Неллы Сирин, и сейчас, когда они настигли, выполнять договоренность не было ни малейшего желания. А уж если вспомнить о требовании самой Шиады…

Единственный путь, который видел Агравейн, заключался в отъезде вместе с Шиадой и регулярными встречами с ней на священном острове, что само по себе было непосильной задачей, учитывая длину пути.

Удгар затею тоже не одобрял и предлагал сыну другой вариант, который, кстати, Агравейну нравился больше: Шиада должна понести до отъезда. Тогда ребенок наверняка будет его. И дай Праматерь, чтобы это был мальчик.

* * *

Пока Таммуз на юге Адани руководил восстановительными работами в Красной Башне, налаживал снабжение и издали контролировал, как озлобленные неудачей знатные командиры от жажды наживы гоняют в приграничье саддарские племена – явно, на взгляд Таммуза, нарываясь на неприятности – Гор, как и обещал, вел ласбарнцев в Орс.

Всем вопреки, ласбарнцы следовали за ним добровольно. Всегда ведь есть те, кто точно знает замысел полководца, и в этот раз тоже без них не обошлось. Хртах умело вел ласбарнцев вперед добрые полгода и довел до первой значимой вершины – заручился поддержкой саддар, обложив Красную Башню. Пока его подчиненные должны были держать осаду, Хртах должен был в Ласбарне набрать еще новичков. Самых перспективных было решено сразу отрядить к наставникам отборных частей, а остальных – об этом походные командиры тоже знали – пустить жертвой Кровавой Матери Сумерек. Битва у Красной Башни была идеальным маневром, чтобы занять Салинов какими нибудь делами подальше от Орса, то есть на юге, и стравить их с саддарами, и чтобы убедить орсовского царя, будто аданийцы и ласбарнцы погрязли во взаимной вражде, а, значит, Орс именно сейчас волен делать, что вздумается.

Те, кто знал Змея не первый год – ребята, вышедшие с ним в эту кампанию из Аттара на правах поверенных и ставшие командирами сборного воинства – восхищались все больше и вздрагивали все сильнее. Воистину, провернуть все так, чтобы версия для каждой из трех сторон – Адани, Орса и Ласбарна – выглядела наиболее правдоподобной, мог далеко не всякий. Но даже эти командиры не имели понятия, как на самом деле широко разыгрался Змей, и теперь лишь могли наблюдать, куда он заведет их дальше.