Угощаясь впервые в жизни незнакомым китовым лакомством – ни на что не похожий вкус! – Она задала управляющему десятки вопросов: о выпадавших людях, о китах, о том, как их разделывать, где хранить, о том, что остается. А еще о качестве лодок и гарпунов, о прочем снаряжении, о больших рыбьих пузырях, подвязанных к гарпунам и самое главное – о том, когда будет следующая охота.

Управляющий разводил руками: как киты появятся.

Бану оглянулась на своих, едва усмехнулась, но все уже поняли, что будет за приказ.

Пурпурные остались ждать китов.

* * *

Остаться в усадьбе было теплее, чем на мысе. И, хотя они и ждали новой добычи, Бансабира не могла отказать себе в навязчивой затее, раз за разом рискуя шеей, иногда подниматься на мыс.

Дождаться, впрочем, не удалось.

* * *

Коронация Салмана состоялась в середине сентября.

Из под широкого кованного обруча с опалами и бриллиантами на собравшуюся в тронном зале аданийскую знать взирали до жалости растерянные глаза юнца. Прошел почти месяц со дня смерти Сарвата, а он, Салман, так и не понял, что случилось. Слушая присягу, молодой царь раз за разом поглядывал на Таниру в надежде, что она понимает, что сейчас нужно делать. Но царица, которой едва минуло четырнадцать, казалась статуей: тонко слепленной, необычной, с почти волшебной внешностью о рыжих волосах и глазах цвета зрелого аметиста – и почти без всякого интереса к происходящему. Салман старался кивать в такт всевозможным заверениям в преданности, размышляя внутри себя о том, каково же в свое время пришлось Сарвату, который видел, как медленно и неуклонно угасает отец, а потом принял выпавшие из его рук вожжи правления. Но почему то судьба Сарвата в этот момент представлялась из рук вон плохо.

Когда наиболее формальная часть завершилась, слово с позволения царя взяла Майя.

Случилось страшное: великая династия Салин, неизменно управлявшая аданийской державой с момента её основания, едва не лишилась разом всех наследников. Ситуация в Красной Башне была воистину близка к критической, и страшно подумать, что вышло бы, не подоспей на юг вовремя Таммуз, её драгоценный супруг. За все время пребывания в Шамши Аддаде он ни разу не проявил неуважения к правящей семье. За время, пока женат на ней, Майе, ни разу ни в чем не провинился перед династией и никак не запятнал чести – ни Далхор, ни Салин. И сейчас, прогнав ласбарнцев, воистину проявил себя борцом за Адани. Так не будет ли благоразумнее назначить его на пост главного охранителя страны, который он не занимал, но ответственность которого уже нес и нес с достоинством?

Сафира встрепенулась: этого стоило опасаться. В правящей семье не осталось ни одного мудрого и опытного человека. Все теперь лишь молодые юноши и женщины, столь растерянные и глупые, что царство развалится не сегодня завтра. Если бы только Сарват послушал её раньше и женился! Если бы он только имел наследника, пусть бы крошечного, но законного, наследующего по прямой линии! На период регентства матери малыша Сафире удалось бы воздействовать на совет и удерживать его от посягательств на власть, а потом все пошло бы, как должно.

Но увы.

Да и Даната, старого друга, больше нет, чтобы помочь ей в столь непростом бдении. А попробуй в один руки сдерживать аданийский совет, жадный до титулов и наград! Еще и этот злонравный тупоголовый мальчишка Далхоров хочет на его, Даната, место!

Сафира сцепила зубы, чтобы не крикнуть на весь зал, насколько все происходящее противоречит воле Небес и Земли. Едва ли кто то её послушает.

Зато Танира, здравствующая царица Адани, идею Майи поддержала: действительно, если бы не Таммуз – тот стоял скромно, почти в стороне, понурив в почтении голову – им с Салманом сейчас бы не сидеть во главе царства. Некоторые из совета и придворных согласились с назначением Таммуза: отличное место уходило в чужие орсовские руки, но ведь это такой щенок, что и считаться стыдно.