Прибыл не один. Чтобы вызволить будущую супругу он привел с собой самый отборный отряд бойцов числом почти в две сотни.

– Танша отбыла на мыс, – сообщил Бугут, кланяясь новоприбывшему гостю. – Мата, его жена, сидевшая рядом, едва увидела тана, нервно вздрогнула, поджавшись. Что за мужчины окружают Мать лагерей?! Один страшнее другого.

– Я пошлю весть вперед, – продолжал Бугут. – Чтобы если что, выезжала вам навстречу.

Аймар, не слушая, сорвался тут же. Чтобы экономить время, сменил лошадей, взяв низкорослых, коренастых, как тот же Бугут. С собой прихватил только Атти, остальных оставил на попечение хозяев замка. Бугут дал сигнал огнем через дозорные башни, чтобы танша успела встретить Дайхатта наверняка.

* * *

– Бану! – взведенный, как пружина, Дайхатт спешился и рванул к ней, когда Бансабира, в очередной раз подставив нежную кожу нещадному северному ветру, вглядывалась в синеву моря и неба, не вполне способная отличить, где одна перетекает в другую.

Женщина вздрогнула, оборачиваясь: порывы ледяного ветра скрадывали все звуки, и она не была уверена, что этот ей не почудился.

– Аймар, – она выглядела по настоящему удивленной. Из охраны при ней был только Раду – серьезный, молчаливый и как никогда гордый собой.

– Что с тобой? Ты здорова? Цела? Этот выродок Этер действительно выдавил тебя из родного чертога?!

Он схватил таншу за плечи, не сумев обхватить из за толстых слоев утепленной мехом одежды и таких же перчаток. Да, это, похоже, будет труднее, чем она ждала. Он уже считает, что их брак решен. Плохо.

– Тану Яввуз, – почтительно поклонился Атти, на что женщина отозвалась лишь едва уловимым взглядом.

– Тан Дайхатт, – Бану, чуть извернув руку, положила ладонь поверх мужского предплечья, все еще удерживаемая таном. Заглянула глубоко в глаза, будто убеждая: наедине.

Дайхатт был взвинчен. Он напряженно вглядывался в лицо Бансабиры, с трудом сглатывал слюну от напряжения, но все же кивнул.

– Раду, составь компанию Атти. Прогуляйтесь, нам надо обсудить кое то.

Как только помощники ретировались, нехотя и немногословно знакомясь, Бансабира чуть отступила от тана.

– Что стряслось, Бану?! – не унимался тан. – Где этот ублюдок Этер? В твоем чертоге? Значит, правда?! Он фактически выставил тебя за дверь?! – встрепенулся безумно, до горячки в глазах.

– Скорее, я его, – шепнула женщина, стараясь остудить собеседника и собираясь с мыслями. Дайхатт разъярился еще сильнее, будто именно этот ответ только и ожидал услышать.

– Да как он посмел, ничтож…. Что? – осознав услышанное, Аймар прекратил активно и угрожающе жестикулировать. – Вы его выгнали или Маатхас?

– Я.

Аймар расцвел, как июньский ирис.

– И Маатхаса я тоже выгнала, – добавила Бансабира, и Аймар засиял, как полярная звезда.

– Ох, Бану! – счастью мужчины не было предела. – Я знал! – он поймал её руки, закутанные в утеплённые кожаные перчатки, чуть встряхнул, проклиная рвущий северный ветер. – Только объясни, зачем ты меня сюда приволокла?

– Чего? – Бансабира чуть наклонилась к мужчине, чтобы расслышать лучше.

– Зачем ты устроила это откровение здесь? Разве в чертоге было бы не лучше? Тут же неимоверный холод! У нас зимой не бывает и в половину так, как здесь в сентябре!

Бансабира, не удержавшись, высвободила ладони и хихикнула в кулак. Тан был одет несколько легче, чем она сама, видать, попросту за неимением каких то более теплых предметов одежды.

– В местных реках, возле чертога Бугута, еще недавно нерестилась горбуша. Когда она снова выходит в море, всегда начинается похолодание, и, как ни посмотри, – со знанием дела закончила танша, – к ноябрю здесь действительно плевок застывает, не долетая до земли.