Аймар засмеялся:

– Пробовала?

– Как только приехала сюда впервые, – улыбнулась в ответ Бану.

– Тебе совершенно точно надо на юг, – тоном знатока резюмировал Аймар, оглядывая горные гряды. – Там солнечно…

– Тут тоже.

– … и тепло.

– Там раману Тахивран, и это уже достаточный повод не любить юг.

– Но ведь и я тоже там, – двусмысленно оскалился Дайхатт и снова шагнул навстречу женщине.

– А здесь дышится по другому, – проигнорировала его Бану.

– Правда, – согласился тан. – Но, полагаю, ты соврала мне про кузена не для того, чтобы рассуждать о погоде, – намекнул мужчина.

– Разумеется, – Бансабира чуть отстранилась, сделала жест рукой, приглашая пройтись. Она проваливалась по щиколотку в снег, а под ним порой и в грязь. Дайхатт внутренне впал в недоумение от предстоящего променада, но лицо сохранил вежливо заинтересованным.

– Все таки здесь по своему красиво, не считаешь? – не отступила Бану.

– Пожалуй, – лучше удовлетворить тему Бансабиры, иначе к главному они вообще никогда не перейдут, решил тан. – Но и немного страшновато, стоит признаться, – тан остановился, устремив глаза на Северное море с хрупкими дрейфующими льдинами.

– Думаю, у тебя в танааре тоже есть подобные фьорды, – предположила Бансабира.

К её удивлению, Дайхатт качнул головой.

– У нас есть несколько уступов вдоль берега, но это редкий случай. Большая часть моего танаара расположена в низине возле Великого моря. Честно сказать, здесь мне даже дышать трудновато.

– В этом и дело, – улыбнулась Бансабира, и тревога закралось в сердце тана. – У меня есть для тебя предложение.

Стараясь не подавать вида, что озадачен и напряжен, Дайхатт качнул головой и полушутливо поинтересовался: все ведь уже решено, нет?

Как ни в чем ни бывало, Бансабира улыбнулась:

– Я не взяла с собой провианта и проголодалась, давай вернемся к Бугуту. Там договорим. К тому же, ты, наверное, замерз.

Все, что она хотела показать Аймару до того, как тот рассвирепеет от её решения, тан увидел.

* * *

– Итак?

В конце концов, хватит тягать его за собой, как щенка!

– Мне все ясно, – приосанился Дайхатт. В тепле крепости он снял плащ, оставшись в обтягивающей кашемировой тунике пронзительно черного цвета. Провел пятерней по чуть отросшим волнистым волосам, прочесывая, и удобно расположился в высоком кресле напротив Бансабиры в спальне, которую ей отвели хозяева крепости.

– Когда назначим дату свадьбы?

– Думаю, мнение твоей невесты тоже стоит учитывать в этом вопросе. Она здесь, и мне бы хотелось, чтобы вы хотя бы познакомились, – деловито отозвалась Бансабира.

– Это как понимать?

– Прежде, чем костерить и проклинать меня, тан, выслушай. Я не изменю нашей договоренности. Ты просил подумать, я подумала. Рассуди сам, Аймар. Мы оба сильны. У нас сопоставимые орды, мы равно знатны и равно богаты: я – золотом, которое награбила в войне, ты – своими плодородными землями, которые приумножают стада, людей, торговлю дважды в год, и это, поверь, намного больше, чем то, что есть у меня. Но мы одинаково сильны и в твердости характеров, разве не так?

– Так! И именно это делает нас лучшей парой, Бану! – уперев сжатые кулаки в столешницу, Аймар напрягся, будто вот вот, и, оттолкнувшись от стола, вскочит со стула. – Это же очевидно!

– Нет.