— Работаешь, химик? — Я вошел, кинув на стол одну сайку.

Костя вздрогнул, поправил очки.

— Спасибо… Я дров взял, как ты велел. И крупы. Сразу голова по-другому варить начала.

— Это правильно. Голодный мозг только о еде и думает, на науку места не остается. — Я присел на край скрипучей кровати. — Но я к тебе не просто так.

Медленно запустил руку во внутренний карман и выложил на стол серебряную «луковицу» на тяжелой цепочке.

Костя замер.

Он смотрел на часы так, словно я притащил в эту каморку частицу его прошлой, нормальной жизни. Медленно, дрожащими пальцами он взял «Павел Буре», поднес к самому лицу.

— Тикают… — выдохнул он, и я увидел, как на его глазах заблестели слезы. — Как? Пыжов бы их ни за что не отдал…

— Пыжов сегодня слишком занят — он чихает и проклинает весь белый свет, — усмехнулся я. — А часы твои вернулись. Считай, это мой вклад в твое светлое будущее.

Костя прижал часы к уху, слушая мерный ритм механики, и в этот момент я понял: теперь этот парень за мной и в огонь, и в воду. Я вернул ему не просто вещь, а веру в то, что справедливость иногда случается, если у нее есть кулаки и немного черного перца.

— Я… не знаю, что сказать. — Костя поднял на меня взгляд. — Проси, что хочешь. Я все сделаю, Сеня. Любой состав, любую реакцию…

Глава 2

Глава 2

— Слушай, химик… — Я постучал пальцем по столу, привлекая его внимание. — Ты как-то заикнулся, что олово посеребрить можно или синец. Помнишь?

Костя оторвался от созерцания часов, поправил очки и кивнул.

— Гальваностегия? Конечно. Это несложно, если знать принципы. Тончайший слой серебра осаждается на металле… Можно и химическим путем, без тока, но слой будет тоньше. А что?

— А сложно это? — Я прищурился. — Ну, чтобы на вид от чистого серебра не отличить было. Что для этого надо?..

Костя оживился. Он обрадовался возможности блеснуть знаниями, как ребенок новой игрушке.

— Если делать качественно, нужен источник тока — гальваническая батарея. Нужен ляпис — азотнокислое серебро. Цианистый калий, чтобы покрытие было плотным и матовым… Ну и ванна, конечно. Процесс тонкий, но в лабораторных условиях вполне выполнимый.

— И держаться будет крепко? — уточнил я. — Не слезет, если потереть?

— Если поверхность обезжирить и протравить как следует — зубами не отгрызешь, — заверил студент, но тут же нахмурился, глядя на меня с подозрением. — А зачем тебе это? Олово серебрить… Ты что, посуду поддельную делать собрался? Или… монеты?

Я усмехнулся, не отводя взгляда.

— Есть одна идейка, но пока сырая. Не бери в голову. Считай, любопытство.

Отвечать прямо я не стал. Но иметь в рукаве технологию, позволяющую превращать дешевое олово в «благородный металл», — это козырь. На крайний случай.

— Ладно, это музыка будущего. — Я махнул рукой, закрывая тему.

Костя хотел было отказаться, но я остановил его жестом.

— Вот держи пока. — И положил на стол полтинник. Отъедайся.

— Спасибо. Я не подведу.

— Бывай, химик. Береги «луковицу».

Я вышел на улицу, с наслаждением вдохнув вечерний воздух. Дело было сделано. Теперь оставалось только ждать, пока Штырь и компания нароют достаточно «земляного золота».