|
Сидит в нем этакая гнильца. Он мелкий, злобный и, что хуже всего, жадный до одури. Рано или поздно он попытается прыгнуть выше головы и подставит всех. У таких, как он, амбиции всегда перевешивают мозги. Туповатый он для серьезных дел, но пакостный.
Оставлять его без присмотра нельзя. Начнет вытворять — глазом моргнуть не успеешь. Надо к нему «хвост» прицепить. Шмыга подойдет. Пацан он бойкий, глазастый, и, в отличие от Штыря, злобы в нем нет — только азарт уличный. Пусть приглядывает.
А Кремень?
С этим сложнее. Я вспомнил его тяжелый, оценивающий взгляд. Пока дела идут в гору, пока я приношу добычу и разруливаю проблемы, он молчит.
Кремень — вожак по натуре, просто пока признал, что я хитрее и опытнее. Но стоит мне оступиться, дать слабину — он тут же свое скажет. А там и Штырь из-за его спины подвякивать начнет.
Долго мне с этой командой не протянуть.
Я стиснул зубы. Терпение. Нужен жирок. Нагулять капитал, скопить серьезную сумму. И тогда вытаскивать парней из приюта.
Впереди показалась будка Старки, прилепившаяся к глухой стене доходного дома. Дверь была распахнута настежь — хозяин пытался поймать хоть каплю сквозняка.
Я заглянул внутрь. Старка сидел на своем привычном месте — на высоком табурете, возвышаясь над верстаком. Пот катился по его морщинистому лицу, прокладывая дорожки в копоти, но он, казалось, не замечал этого, ковыряясь со старым чайником.
Увидев меня, отложил его и, пошарив в ящике верстака, выложил на край четыре мятые бумажки.
— Пришел? Держи, как сговаривались. Четыре рубля. Мы в расчете.
Я неторопливо пересчитал купюры и спрятал их в карман. Все честно.
— Благодарствую, Старка. Слово держишь. — Я остался стоять у порога, не решаясь зайти в эту душегубку. — Кстати, насчет товара. Мои орлы еще наплавили. Теперь все по уму, в слитках, чистый вес. Возьмешь все скопом? Я в цене уступлю, чтоб не мелочиться.
Осип тяжело вздохнул, утер лоб тыльной стороной ладони.
— Некуда мне, Сенька. Некуда. — Он развел руками, чуть не смахнув банку с гвоздями. — Часть я сдал. Но им много не надо. Запаслись они. Недели через две, может, и возьмут еще чуток, а сейчас… встало дело. Наелись мастера. Да и мне куда столько?
Он криво усмехнулся и хлопнул ладонью по обрубкам ног, скрытым под верстаком.
— Я ж человек, сам видишь, к будке привязанный. Дальше этого угла хода мне нет. Были б ноги — я б, может, и сам по дальним прошелся. А так…
— Понял, — кивнул я. Ожидаемо. — Значит, передышка нужна.
— Ты, парень, не тушуйся. — Старка подобрел, видя, что я не спорю. — Ноги-то у тебя молодые. Сходи на дальние улицы или на рынки. Там тоже мастера сидят.
— Дельный совет. Спасибо.
Я уже хотел уйти, но задержался, опираясь о косяк.
— Дядь Осип, а у тебя самого как? Все ровно? Может, подсобить чем надо? Воды принести свежей или так, по хозяйству? Жара вон какая, а ты тут… Ты скажи, мне не трудно.
Старка удивленно вскинул косматые брови. В его глазах мелькнуло что-то теплое.
— Ишь ты… — протянул он, качая головой. — Спасибо на добром слове, Сенька. Польщен. Но пока справляюсь. Девка из трактира напротив еду носит, воду дворник в бочку наливает. А большего мне и не надо. Но буду помнить. Ты, я гляжу, парень правильный, с понятием.
— Ну ладно, бывай, Старка. Если что надо будет — я всегда помогу!
Не без облегчения я вышел из раскаленной будки. Вечер уже вступал в свои права. Жара начала неохотно спадать, уступая место сырой прохладе, тянущейся с каналов.
Значит, с продажами свинца пока пауза. Придется либо делать на будущее, либо гонять Шмыгу с Бекасом по всему городу, что опасно. |