– Я есть хочу, – сказал Хелот. – Оставьте меня в покое. Если бы не вы, я уже сидел бы в какой-нибудь харчевне в Ноттингаме. Денег у меня на это бы хватило. А ты, Робин из Локсли, или как тебя, – ты мне не нравишься.

    – Послушай, Хелот, ты не настолько хорош, чтобы выбирать, нравлюсь я тебе или нет.

    Хелот вдруг понял, что ему стало скучно.

    – Ты можешь меня убить, – предложил он. – Вижу, другого способа избавиться от тебя у меня нет.

    Все трое грабителей стояли, а бродяга продолжал упрямо сидеть, подтянув колени к подбородку. Он устал и был голоден. Нелепость происходящего, как ему казалось, даже не заслуживала того, чтобы над ней задумываться. Удивительная страна Англия, чего только не встретишь!

    – Нравлюсь я тебе или нет, – сказал Локсли, – но сейчас ты пойдешь со мной.

    Хелот поднял голову и молча уставился на него.

    – Имея такую морду, как у тебя, парень, лучше не спорить, – вмешался Джон, с удовольствием разглядывая синяки лангедокца.

    – Вы, ребята, идите, – сказал своим друзьям сероглазый. – Я с ним сам разберусь.

    Джон с монахом затопали в заросли, откуда вскоре донесся их сочный хохот.

    Робин уселся рядом с Хелотом. Тот не шевельнулся.

    – Напрасно обижаешься, – сказал Робин. – Джон слегка погорячился сегодня утром, но согласись, у него были на то основания.

    Хелот покосился на него, но ничего не ответил.

    – Сам знаешь, что с нами будет, если нас поймает сэр Ральф, доблестный шериф Ноттингамский.

    – Повесят, что же еще, – неожиданно согласился Хелот. – Но это еще не причина бить меня по ребрам с утра пораньше.

    – Ты пойми, – принялся уговаривать упрямца Робин, – твое поведение вызывает серьезные подозрения. Ты явился в трактир и потребовал… Чего?

    – Еды! – сердито сказал Хелот. – И если я опять попаду в трактир, то опять потребую еды.

    – Вот! – с торжеством подхватил Робин. – А не пива! Это во-первых. Местные в первую очередь требуют пива, чтоб ты знал. Во-вторых, ты смотрел так, будто старался запомнить на всю жизнь. Перепугал Милли до того, что она поскакала к нам в лес и чуть ли не на коленях умоляла избавить трактир от шпиона. Местные смотрят на все мутным, рассеянным взором. Это во-вторых. Ты запоминай, дурак, запоминай. Я тебя зачем учу?

    – Зачем? – спросил Хелот, зевая, за что тут же получил увесистый тумак.

    – Чтоб ты живой остался! – сказал Робин. – Я сам вижу, что ты никакой не шпион. Но за тобой другой грех: ты ЧУЖОЙ. Волосы темные, глаза темные, галка галкой. Если ты при такой роже начнешь глазами зыркать, то долго не протянешь. Выловят тебя из быстрой речки с камнем на шее, и никому уже ничего не объяснишь.

    – Ясно, – угрюмо сказал Хелот. – Послушай, Робин, отпустил бы ты меня. Я голоден.

    Робин рассмеялся, легко, от души.

    – А если я тебя накормлю, – сказал он, – ты станешь поразговорчивее?

    – А что это бедного Гарсерана так передернуло, когда ты предложил ему пообедать у тебя? – поинтересовался Хелот.