– И Варрахх помнить, – ревниво встрял другой булыжник, выплевывая розочку из накрахмаленного шелка, которая украшала съеденные чудовищем штаны наемника. – И Варрахх ждать.

    – И Харрыы ждать, – промычал полурассыпавшийся валун, из которого росла тонкая молодая березка. – Харрыы тоже ждать, тоже ждать…

    – Вы убираться отсюда, убираться, – продолжал Наррахх. – Иначе смерть. Иначе съесть. Тяжело не съесть. Хочется съесть. Свежее мясо – давно не есть. Вкусное мясо – не удержаться.

    – Братцы, бежим! – завопил грамматикус, подскакивая. Он быстрее других уловил смысл сбивчивых речей окаменевших троллей. – Иначе они нас сожрут!

    Все трое бросились наутек. Тролли стояли кружком и хрипло хохотали им в спину.

    * * *

    Полковник бушевал. Он рвал и метал, он бил перчатками по лицу то грамматикуса, то одного из его товарищей, он топал ногами и призывал на головы неудачников-разведчиков самые страшные кары.

    – Я говорил, кажется, что трусов буду убивать беспощадно! – вопил он, брызгая слюной.

    Грамматикус утерся, и этого движения было достаточно для того, чтобы яростный взор полковника остановился на нем.

    – Тебя я повешу в назидание остальным, – зарычал он. – А двое других будут наказаны иначе, но не менее сурово.

    – Да куда уж суровей, – хмыкнул грамматикус.

    Однако полковник не шутил. Вытянув шею и напрягшись так, что вздулись жилы, он заревел:

    – Пала-ач!

    Палач, который увлеченно играл в карты с квартирмейстером на пригожую молодую девицу, прихорашивавшуюся тут же в ожидании проигрыша, вдруг обеспокоился и заворочал головой на толстой шее.

    – Зовут, кажется. – Он отложил карты вверх рубашками и потянулся за мечом. – Вот и работа поспела. Сейчас быстро срублю голову кому следует и вернусь. Не доигрывайте без меня.

    С этими словами он встал и, кряхтя, побежал в сторону полковничьей палатки. Он так спешил, что с размаху налетел на Моргана, который, мрачнее грозовой тучи, бродил по лагерю. С ним был какой-то незнакомец, но его разглядывать у палача не было времени.

    – Ты куда? – спросил придурочный Морган.

    – Да господин полковник звали, – пояснил палач. – Видать, разведчики-то труса спраздновали. Теперь точно головы полетят.

    – За что головы полетят? – не понял Морган Мэган.

    – Да за то, что пленных не взяли, – сказал палач и досадливо прищурился. Вот ведь недогадливый! А время идет. Ему не терпелось вернуться к игре.

    Морган Мэган пошел вместе с палачом в палатку полковника. Там действительно стояли трое с горящими щеками – видно, им уже досталось от полководца. Один держался как бы в стороне, и на него-то и указал полковник.

    – Этого я приговорил к смерти за трусость и малодушное поведение, а также за препирательства с начальством, – объявил полковник. Он был раздосадован появлением Моргана. – Сегодня же вывесим его голову на моей палатке для назидания остальным. В следующий раз пусть думают, прежде чем возвращаться из разведки с пустыми руками!

    – Подожди, – сказал Морган, отстраняя палача, который уже вцепился в плечо несчастного грамматикуса.