– Господи, сколько же еще вас, уродов, было создано в этом несчастном мире! – воскликнул Хелот, не удержавшись. – Морган разбрасывал свою созидательную силу налево и направо, и я сомневаюсь, чтобы он соображал, что именно он творит. Прости ему, Иисусе…

    – Иисусе – это что за идол? – тут же прицепился Болотный Морок. Как только он понял, что опасность быть убитым ему не грозит, он уселся поудобнее на сыром мху и уставился на человека горящими глазами.

    – Иисус – не идол, Он Сын Божий, – серьезно ответил Хелот.

    – Гм. Думаю, демиурги между собой разберутся, – заявил Болотный Морок. – Не наше дело мирить их или что-то объяснять. Я хочу убить Моргана. Он оскорбил меня, мое племя, мою веру. Всю ночь я медитировал под взором Десяти Божественных Старцев и принял решение.

    Лохмор заворчал. Ему не нравилось это создание, от которого исходил сильный рыбный запах. К тому же рана на боку Морока выглядела не слишком красиво. Однако когда Хелот предложил Хроальмунду перевязать ее, маленький тролль отказался.

    – Я иду на верную гибель, – объявил он. – Не понимаю, зачем тратить время на бессмысленные действия.

    Лохмор дохнул в сторону огнем.

    – Сделать бы из тебя воблу, земноводное, – сказал он как бы между прочим.

    Хроальмунд бросил на дракона косой взгляд.

    – Сам ты земноводное, ящер, – парировал он.

    Хелот расхохотался, хотя на самом деле ему было не до смеха.

    – Страшная гвардия шла убивать великого чародея и мага Моргана Мэгана, – сказал он. – Два земноводных и один дакини из презренной расы. Наверняка наш враг уже дрожит от ужаса.

    Но Хроальмунд не поддержал его веселья.

    – Кем бы мы ни были, – сказал он, отряхиваясь и счищая пятно грязи с одной из чешуек, – месть наша будет ужасной.

    * * *

    Хроальмунд оказался весьма полезным спутником. Он хорошо знал все тропинки в Серебряном Лесу, ибо неоднократно по ним хаживал, и теперь вел Хелота и помрачневшего Лохмора прямиком к источнику мудрости.

    – Откуда ты можешь знать, что Морган там? – время от времени спрашивал дракон.

    – Чую, – лаконично ответствовал Морок.

    – Как ты чуешь, когда лично я ничего не чую? У меня нюх ой-ой, – ворчал дракон. – Да и никому не по силам уловить чей-либо запах на таком расстоянии.

    – Я ловлю не запах, – сказал Болотный Морок. – Просто господин наш вчера опять изрядно принял и снова находится на грани сотворения десятка-другого похмельных кошмаров. Еле сдерживается. В такие минуты любой из нашего народа найдет его с легкостью хоть на другом краю земли.

    Хелот был вынужден поверить этому объяснению. В конце концов, другого проводника у них не было.

    Время от времени лангедокский рьщарь касался ладонью рукояти Секача. И поймал себя на том, что обращается к капризному мечу с одной-единственной молитвой: «Предай меня, Секач, – думал он, – откажись рубить». Но меч никак не отзывался, и Хелот не улавливал ни волн тепла, ни струи ледяного холода. И когда он вынул меч из ножен, руны на клинке не горели и казались обыкновенной мертвой надписью.

    Глава тринадцатая

    – Вот он! – крикнул Хроальмунд Зеленый, выскакивая на холмик и показывая рукой на источник мудрости, откуда Иллуги забрал свой провидческий глаз.