– Помню. Ну и что?

    Хелот задумчиво поворошил угли в камине, бесцеремонно просунув кочергу сквозь бесплотное тело призрака. Бьенпенсанта злобно зашипела, но на это никто не обратил внимания.

    – «Святая Касильда не была девственницей» – вот что он написал.

    – Бог мой! При чем тут… – начал Греттир.

    – Поаккуратнее выражайся, внук, – рассердилось привидение, мерцая то красным, то зеленым светом.

    Хелот рассмеялся:

    – А при том. Отец Тук рассказывал нам житие этой особы. Она была женою сарацинского конуга. ЖЕНОЮ… Робин правильно меня понял.

    Глава восьмая

    Хелот решил пожить в Ноттингаме еще несколько дней. Было бы неразумно исчезнуть из города сразу же после того, как из Голубой Башни совершил побег знаменитый разбойник. Хелот, конечно, очень сомневался в том, что у кого-нибудь из цвета здешнего общества хватит ума связать эти два обстоятельства, однако лангедокский рыцарь не любил делать ничего лишнего.

    На второй или третий вечер, когда Греттир отправился к Гисборну, преследуя одну-единственную, не скрываемую им цель – напиться, Хелот решил остаться дома, предпочитая общество сварливой Бьенпенсанты обществу пьяного мальчика. Впрочем, вслух Хелот выразился куда благопристойнее, и Греттир ушел, не обидевшись.

    Как только он скрылся за дверью, в комнате материализовалась Бьенпенсанта. На сей раз она не пыталась никого напугать и вела себя мышкой, насколько это вообще было возможно для прабабушки Греттира.

    Хелот подложил в камин дров. Слуг он отослал – мешали своим мельтешением. Сидя в кресле с ногами, Санта наблюдала за ним с легким любопытством. Наконец она сказала:

    – Хотите выпить? У моего внука здесь хороший запас вина.

    Хелот повернулся к ней и неожиданно для себя улыбнулся:

    – Разве призраки пьют? Я не знал.

    – Я и сама не знала, пока не начала напиваться. Подождите здесь, не уходите. Я быстро принесу два бокала и бутылочку.

    Бьенпенсанта поднялась, и ее просторные одежды зашуршали, как настоящие. Уже возле самой двери она обернулась, бросила на молодого рыцаря проницательный взгляд и добавила:

    – А если вы вздумаете уснуть, сэр, я обещаю вам кошмары. Сами не обрадуетесь. Если проснетесь после этого седым, считайте, что повезло.

    И скрылась в коридоре.

    Но Хелот и не думал спать. Слишком многое заботило его в этот вечер, чтобы он мог уснуть. Когда Санта вернулась, держа в руках покрытую пылью бутылку с действительно хорошим красным вином, Хелот почти обрадовался. Привидение, когда хотело, было по-настоящему хорошим собеседником: чутким, умным, парадоксальным.

    – Вы не обидитесь, сударыня…

    – Можете называть меня «моя дорогая», – перебив, предложила Санта.

    – Моя дорогая, – не стал спорить Хелот, – почему вы не остались в замке?

    – Понятия не имею, – сказала Бьенпенсанта. – Я была проклятием рода, к которому принадлежит Греттир. Видимо, это оказалось важнее всего остального.

    Хелот покачал головой.

    – Я не верю в магию, – сказал он. – Я верю только в Бога. Но сейчас мне начинает казаться, что в нашем мире все далеко не так просто, и в игру вступили Силы, о которых мы с вами, моя дорогая, просто не подозреваем.