– И пусть еретики и язычники из Шервудского леса не рассчитывают на то, что их грязные чары могут поколебать устои нашей веры и нашей государственности!..

    Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо. Хелот бросил быстрый взгляд направо – и там тоже, И слева. Лесные стрелки явились помочь ему в случае разоблачения, а такое весьма возможно.

    И тут Хелот сообразил, что стоит на помосте под самой петлей. Кое-кто из его друзей уже потихоньку изготавливался к бою. Хелот поднял руку и крикнул:

    – Верные христиане! Друзья! Побывав у Гроба Господня и воюя с сарацинами… – Перед глазами Хелота на миг мелькнул Алькасар, его единственный знакомый сарацин, но видение тут же исчезло за несвоевременностью. – …Я дал нерушимые обеты, дабы совесть моя была чиста! Без страха и упрека предаем мы сожжению зловещее заклинание…

    Он с облегчением заметил, что стрелки незаметно пробираются с площади в боковые улицы. И в этот момент кто-то снизу потянул его за плащ. Хелот обернулся и увидел горожанина средних лет, протягивающего ему охапку соломы.

    – Возьми, славный защитник Ноттингама и веры, – тихо сказал он, – и пусть это будет моя скромная лепта в общее дело.

    Его выгоревшие глаза смотрели так, словно он боялся, что его накажут. Рыцарь из Лангедока дрогнул. Он взял смиренное подношение, благословил горожанина и торжественно обложил сеном небольшой костерок, разложенный умелыми руками палача. Горожанин тихо плакал от счастья.

    Хелот поднял высоко над головой зловещее заклинание и бросил его в костер. Леди Марион зажгла солому.

    Через минуту все было кончено. Люди расходились притихшие, с таким чувством, будто их только что избавили от огромной опасности.

    * * *

    Поздно вечером, сидя у камина и потягивая из больших кубков красное вино, Хелот и Греттир Датчанин обсуждали странные события этого дня. Призрак Бьенпенсанты сидел на каминной полке, болтая ногами прямо у них перед носом. Хелот старался не замечать этого.

    – Одного я не понимаю, сэр, – сказал Греттир Датчанин наконец. – Эта тряпочка… Страшное заклинание… Что это было на самом деле?

    Хелот усмехнулся:

    – Записка.

    – Записка? Так Локсли, выходит, умеет писать? Как же он научился?

    – Невелика хитрость, коли есть учитель.

    – Кто же его научил?

    Хелот в упор посмотрел на своего друга.

    – Я, – сказал он после краткой паузы.

    – И записка адресована тоже вам?

    – Конечно.

    Привидение свесилось с каминной полки и уставилось прямо в лицо Хелоту горящими желтыми глазами.

    – Ух! – воскликнуло оно, выставив окровавленные клыки, которые, впрочем, тут же исчезли. – Разве ты не видишь, что ребенок сгорает от любопытства? Что там было написано, Хелот? Расскажи уж нам, не мучай.

    – Санта! – покраснев, вскричал Греттир.

    Бьенпенсанта захихикала.

    – Помнишь, – начал Хелот, – когда мы навестили разбойника в его узилище, я сказал: «Клянусь девственностью святой Касильды, тебе отсюда не выбраться».

    – Помню. Ну и что?

    Хелот задумчиво поворошил угли в камине, бесцеремонно просунув кочергу сквозь бесплотное тело призрака.