Гарсеран от души расхохотался. У него был раскатистый, бархатистый добродушный смех.

    – Ай да тихоня! Ай да обеты! А как же ваш суровый устав, сэр Хелот? Разве Орден не запрещает азартные игры?

    Хелот криво пожал плечами и улыбнулся.

    – Можно ведь купить индульгенцию, – заметил он. – Тоже богоугодное и спасительное для души дело. Да и что плохого в том, чтобы доверить воле случая такой незначительный эпизод? Все решает Господь на небе, а мы здесь, на земле, можем только загадывать, желать и молиться.

    – Вы мне решительно нравитесь, дружище! – заявил Гарсеран и фамильярно хлопнул Хелота по плечу. Затем гаркнул, чтоб принесли игральные кости, куда-то в коридор, где толкались слуги, привлеченные слухами о том, что Гай Гисборн изловил в лесах не то лешака, не то тролля и собирается расчленить монстра пред светлыми очами юных леди, дабы развлечь их. Кости были немедленно доставлены (хозяин дома не терпел проволочек), и Гарсеран погремел ими, болтая в воздухе стаканчиком.

    – Я привез этих слуг Судьбы с Востока, – заметил он.

    – Ненавижу неверных, – сказал Хелот. – Насмотрелся в Палестине…

    Он плюнул и отмахнулся крестом.

    – Все они подлецы, все до единого, – согласился Гарсеран. – И здесь мы с вами заодно, сэр Хелот. Я полагаю, что крестовые войны следует вести в первую очередь против сарацин, а лишь потом против лангедокской ереси…

    Он расчистил место на столе и приготовился бросать кости. Лицо Алькасара стало сонным и тупым.

    – А зачем вам право на моего раба, сэр Хелот? – спросил сэр Гарсеран неожиданно.

    – Отвечу откровенно, – сказал Хелот и хватил по столу кулаком. Он успел подготовиться к этому вопросу. – Заручиться милостью шерифа – вот моя цель. Как видите, я ничего не скрываю.

    – В такой цели нет ничего постыдного, – заметил Гарсеран. – А во-вторых?

    – Во-вторых… – Хелот улыбнулся обезоруживающе. – Обожаю азартные игры! Ставлю золотой в обмен на ваше право передать преступника властям.

    – Вот это по-нашему, сэр из Ордена Храма! – закричал Гарсеран и метнул кости. Хелот бросил взгляд на костяшки: тройка и пятерка. Не так уж хорошо, но и не плохо.

    Вознося мысленную молитву, Хелот взял в руки стаканчик. Он боялся даже взглянуть на своего друга. Происходящее казалось Хелоту затяжным кошмаром, и хотелось только одного: чтобы все поскорее закончилось. Как он мог тогда, на болоте, пошутить с такой вещью, как свобода Алькасара? Неужели боги услышали эти необдуманные слова и повернули так, чтобы сказанное в раздражении стало правдой?

    Метнув кости, Хелот даже не взглянул на них – перед глазами стоял туман, в ушах звенело. То ли от выпитого вина, то ли от волнения, но Хелоту чудилось, что он погружается в темноту.

    И из этой темноты до него донесся холеный баритон наваррского рыцаря.

    – Давайте ваш золотой, сэр, – произнес он с усмешкой. – Вы проиграли.

    * * *

    В Ноттингаме шел дождь. По улицам потекли бурные потоки, смывая грязь и мусор, накопившиеся за долгую зиму. Горожане, облачившись в деревянную обувь, звучно чавкали ею во время ходьбы.

    Поздно вечером Хелот и Греттир, оба в плащах, мокрые до нитки, двумя черными птицами возникли на пороге известного в городе трактира «Казни египетские».