Рассвет застал мертвецки пьяного Греттира спящим в кресле. Голова Греттира была запрокинута, рот раскрыт, дыхание с трудом вырывалось из его груди. Ему снились кошмары.

    * * *

    Ненастным ноттингамским утром Греттир Датчанин проснулся от лютой головной боли. Он сел в постели, морщась, и сжал ладонями виски. «Если бы здесь был Хелот, я не напился бы вчера как свинья», – подумал он. Досада на исчезнувшего друга вспыхнула и погасла. Он снова улегся, стараясь поменьше двигать головой.

    – У, хронь, – произнес ненавистный женский голос.

    Греттир застонал:

    – Уйди ты, Христа ради…

    Послышалось злобное шипение, затем возле постели страждущего материализовался призрак Бьенпенсанты.

    – Санта, – безнадежно взмолился Греттир, – аминь, рассыпься…

    – Ну ты наглец, – протянула Санта, поудобнее устраиваясь в кресле напротив постели.

    – Ведь петухи уже были… тебе в замке надлежит обитать, призрак!

    – Скотина, – хладнокровно отозвалось привидение. – Ты же пьешь, животное! Ты каждый день пьешь. В твоем возрасте – и так надираться. Зачем ты, например, связываешься с этим Гарсераном? Он гнусный тип, спаивает подростка…

    – Замолчи, нечистый!

    Призрак встал, прошелся по комнате, шумя платьем так, словно оно было настоящее. Вместо того чтобы, подобно всем неприкаянным душам, желать вечного успокоения, прабабушка Греттира явно не рвалась в могилу.

    – Правильно тебя прадедушка кокнул, – сказал Греттир, поглядывая на призрак с бессильной злобой.

    Санта подошла к окну и оперлась на подоконник, подняв острые плечи, с которых складками ниспадало ее старинное одеяние. Отозвалась ехидно:

    – Тебе-то этот подвиг повторить не удастся…

    – Господи, за что?! – возопил беспомощный страдалец.

    – Не ты первый задаешь этот вопрос, – задумчиво проговорила Санта, – не ты последний. «За что?» Действительно – за что?! Но ты кричишь это, опухший от пьянства, лежа в своей постели. А ведь могло быть и иначе. Подумай, сколько людей пытались узнать: «за что?!» За что их пытали, ничего не спрашивая, а потом казнили, ничего не доказав…

    Греттир застонал в голос.

    – И только я одна не спросила твоего прадедушку, за что он меня задушил. Потому что знала. И в этом мне повезло больше, чем многим и многим. – Привидение подсело к Греттиру на кровать и обиженно отвернулось. – Мог бы быть со мной и откровеннее. Мы все-таки не чужие…

    – Ах, как мне плохо, Санта… – сдался Греттир.

    Бьенпенсанта тотчас оживилась:

    – Дай слово, что бросишь пить.

    – Честное слово.

    Прохладные ладошки призрака скользнули по лбу и вискам, снимая боль.

    – Дружил бы с Гисборном, он такой положительный…

    – Гай вечно занят в казарме. И потом, Санта, ты же знаешь, у меня есть настоящий друг. Хелот из Лангедока. Но он уехал. И такая без него тоска, право… Поневоле потянешься к первому встречному.

    – Твой Хелот – подозрительный тип, бродяга, – назидательно сказала Санта.