Хозяин улыбнулся и затопал прочь. Проводив его глазами, Робин повернулся к Греттиру:

    – Как, будешь пить напиток грубых саксов?

    – Почему бы и нет? – храбро ответил Греттир и потащил к себе кружку. «Я же обещал Бьенпенсанте не пить», – мелькнуло у него в голове.

    – Так зачем ты сюда явился? – спросил Робин.

    Сосуд с напитком грубых саксов на мгновение замер на полпути к цели.

    – По делу, – ответил Греттир и спокойно глотнул. – Послушай, Локсли, мы с тобой, конечно, заклятые враги, но Хелот – он был моим другом. Он ушел из Ноттингама к вам, в лес. Я бы очень хотел его видеть…

    Робин поставил свою кружку на стол и прищурился.

    – Я тоже хотел бы его повидать, Греттир Датчанин.

    – Что ты имеешь в виду?

    – Хелот стал лесным стрелком не по своей воле. Мы все тут привязались к нему, полюбили его чудачества, его стихи. Кто из нас помнил, что он связал себя сроком всего на один год? Для нас тут год – это уже целая жизнь, прожил – и радуйся, благодари Бога за явленное чудо. А он помнил. И когда год прошел…

    – Хелот с вами распрощался? – Греттир не верил своим ушам.

    – Ушел, – подтвердил Робин. – Честно говоря, я-то думал, что он ушел к тебе, в город. Он говорил мне, что считает тебя своим другом.

    – Он так говорил? – переспросил осчастливленный Греттир.

    Робин заметил за его спиной отца Тука, который воззрился на Греттира, целого и невредимого, с искренним удивлением. Серые глаза Робина вдруг заискрились, словно он предвидел нечто забавное.

    – Сын мой, почему этот вражина еще жив? – загремел отец Тук возмущенно. – Мы с Милли уже отслужили по нему панихиду…

    – Это не вражина, – ответил Робин, – а всего лишь друг нашего Хелота.

    Отец Тук обошел стол кругом и уселся напротив Греттира.

    – Ах, этот… норвег… Хелотище носился с ним как дурень с писаной торбой… Ладно, пусть дышит. – Он разочарованно махнул рукой. – Странный он был тип, наш Хелот, – добавил духовный отец после паузы. – И ненависти не признавал, и меня убедил в том же.

    – Ты теперь тоже ее не признаешь?

    Святой отец помотал головой:

    – Не признаю. Только с позиций гуманизма. Только так.

    – Хелот писал хорошие стихи, – задумчиво сказал Робин. – Нет, все-таки очень жаль, что он ушел.

    – Куда же он мог деться? – спросил Греттир осторожно.

    Локсли пожал плечами:

    – Может, в Лангедок уехал?

    За дверью трактира послышалась отчаянная возня. Кого-то явно не то тащили, не то не пущали. Робин поднял голову и звучно произнес:

    – А ну прекратить!

    – Робин! – взмолился пронзительный детский голос. – Скажи ей, чтоб открыла дверь!

    – Не велено! – бубнила Милли. – Люди разговаривают, дело важное, а ты тут лезешь с пустяками…

    – Кем не велено? – надрывался голос.