— Пойду соберу вещи, — сказал старик. — Мы переезжаем к тебе, сынок, — и он похлопал Пизона по плечу.

— Ты вне себя от радости, папашка! — Бенит хлопнул его по другому плечу.

«О боги, неужели я не сплю?» — в ужасе подумал Пизон.

— Ты ведь не можешь отказать мне, папашка, — ухмылялся ему в лицо Бенит. — А не то цензоры ненароком могут узнать, что именно ты посоветовал мне заказать то клеймо на счет Руфина, а сам поставил Клодию против Вера. Да еще подкупил Тутикана, чтобы тот не продавал клейм на эту игру. В этом случае Клодия не могла выиграть. Ловко сработано. Думаю, цензоры это оценят… Тебя занесут в гладиаторские книги навечно. К тому же Римские суды обожают конфисковывать имущество. Сокровища твоего банка пойдут на воспитание римских сирот. Воображаю, как бедные сироты разжиреют. А я останусь в стороне — раз ты меня не усыновишь. Ловко получается, да?

— Подонок… — прохрипел Пизон.

— Но я тебе нравлюсь, — самодовольно хмыкнул Бенит. — Не так ли, папашка? Ты в восторге от моих талантов!

Элий ограничился купанием в прохладном бассейне — в горячей парильне его порезы невыносимо саднили. Но он позволил бальнеатору вымыть себе голову душистым галльским мылом. Прекрасное мыло делают на парфюмерной фабрике Каров в Лютеции[36]. Зато Вер попарился вволю, выбивая из своего организма остаток ядов, которые он сам добровольно ввел.

После купания молоденькая смуглая прислужница в полупрозрачной тунике принесла мужчинам серебряный кофейник с горячим черным кофе, вазочку с сухими бисквитами и фрукты.

— Все литераторы пьют кофе, — сказал Элий, пробуя черный дымящийся напиток. — Может, мы с тобой, Юний, тоже начнем сочинять, если будем пить кофе по утрам?

— Здешняя обстановка напоминает роскошь и порочность конца первого Тысячелетия, — проговорил Вер глядя на аппетитные загорелые бедра юной красавицы. — По-моему, Макрин прислал эту красотку сюда не случайно.

— По-моему, тоже.

— Ничего не выйдет! — смуглянка окинула гостей гневным взглядом. — Я сплю с хозяином, но не собираюсь делить ложе с кем-нибудь из вас!

— Вот скупердяй! Прислал одну на двоих! И притом свою собственную девочку. Надеюсь, за обедом он не предложит нам одно яйцо и одну грушу разделить вместе с хозяином.

Приятели рассмеялись, а служанка, изобразив на смуглом личике обиду, ушла. После нескольких глотков вина Вера нестерпимо потянуло в сон. Он видел, что и Элий постоянно клюет носом.

— Эй, Элий, не спи, мне нужен от тебя еще один ответ.

— Изволь. Я даю их по сотне в день во время приема избирателей моей трибы. Чего стоит один-единственный ответ на один-единственный вопрос?

— Ты в самом деле считаешь, что наркотик пробудил во мне подлинные воспоминания? Элий затряс головой, прогоняя сон.

— В Александрии люди, принимавшие подобный препарат, вспоминали даже час своего рождения, — язык его пьяно заплетался, хотя Элий выпил лишь чашку кофе.

— В этом сне я видел собственную мать. Не ту, что погибла во время войны. А другую, настоящую. И я даже не знаю, кто она. Ни ее имени, ни…

Юний Вер замолчал. Ибо в ту минуту вспомнил висящий на шее медальон со странным изображением.

— Нереида…— сказал он.

— Что?

— У нее был медальон с камеей из сардоникса.