— Немедленно отойти от решетки, или я подниму напряжение! — крикнул тот.

Элий остался лежать неподвижно на полу. Поначалу Веру показалось, что приятель потерял сознание.

— Элий, ты жив?! Подонки! Я вас всех передушу! — Вер погрозил невидимым врагам. Но ему никто не ответил.

Элий наконец поднялся.

— Даже на заседаниях сената я не чувствовал себя так мерзко, — подвел итог сенатор.

В нужный час решетку поднимут. Но это будет час поединка, и тогда будет поздно что-то предпринимать.

— Я придумаю выход, — пообещал Вер, но разум его не мог отыскать ни единой лазейки.

— Да, ты хитроумен, как Улисс, — попытался приободрить друга Элий, — но, к счастью, не так же беспринципен.

«Я еще более беспринципен…» — хотел сказать Вер, но сдержался, а вместо этого спросил:

— У тебя есть оружие?

Элий наклонился и снял с сандалии серебряный полумесяц — один из знаков его сенаторского звания.

— Это же серебро, — поморщился Вер. Элий предостерегающе поднял палец. И принялся разбирать на части полумесяц. Серебряной оказался только накладка. Внутри полумесяц был из стали и остер, как бритва.

— Что-то новенькое в одежде сенаторов, — шепнул Вер.

— Надо же иногда пользоваться своим положением. Подонки, посадили меня в сырой подвал и не дали шерстяных носков, — Элий принялся растирать изуродованные голени. — Теперь ноги будет ломить до следующих Календ.

Вер решил, что Элий точно сходит с ума. Какие Календы? О чем он?!

— Элий, нас прикончат сегодня ночью. Так что до Календ тебе не придется мучиться.

— И тогда ноги перестанут болеть! Какое счастье! Представь, Юний, мои ноги перестанут ныть от холода, только когда я умру.

Элий попытался улыбнуться. К нему вернулась способность философствовать, а значит — вернулось душевное равновесие. А это немало. Да, да, надо забыть о шерстяных носках и боли и подумать о судьбах человечества, так будет проще оценить собственную странную судьбу.

— Сейчас мы не можем ничего предпринять, — подвел итог Юний Вер. — Остается ждать встречи с гениями.

— И философствовать, — добавил Элий. — Мрачный подвал располагает к размышлениям. В самом деле, почему не устроить симпозиум перед боем, если больше нечем заняться? Расположимся поудобнее на холодных камнях и поговорим.

Элий разорвал свое одеяло и протянул половину Веру. Бывший гладиатор последовал совету друга и уселся подле решетки. Элий расположился с другой стороны.

— О чем же мы будем рассуждать? — поинтересовался Вер.

— О том, что с нами происходит.

— Ты в этом что-то понимаешь? Я лично — нет.

— В частном, нашем случае, не понимаю. Но в глобальном, пожалуй — да.

— Как это… Разве такое бывает?

— Гораздо чаще, чем ты думаешь. К примеру, я могу описать тебе со всеми подробностями положение на хлебном рынке или в военной промышленности, проанализировать тенденции роста тяжелой индустрии и причины упадка легкой промышленности. Но если ты попросишь объяснить, почему Мар-ция не торопится развестись с Пизоном, я не смогу тебе ответить.

— А она в самом деле не торопится? Но Элий оставил вопрос Вера без ответа.

— Итак, начнем… Не слишком ли мы полагаемся на богов? Одно время боги активно вмешивались в жизнь людей.