Вер расхохотался.

— Как же ты глуп, сочинитель! Желания исполняются только на аренах амфитеатров, входящих в Большой круг. А здесь мы можем биться с утра до вечера, и ни одно желание не исполнится.

— Это ты глуп, гора мышц, — презрительно фыркнул Макрин. — Здесь тоже исполняются желания. Да, да, как раз в этом самом подвале. И кстати — любые желания, без ограничений и запретов напыщенных цензоров. Настоящие желания! Мне не надо просматривать справочники, чтобы узнать, можно помочь господину булочнику или надо отказать, потому что его брат приговорен к двум месяцам карцера за хулиганство. У меня не надо платить сто тысяч сестерциев «формулировщикам» за выхолощенную фразу и все время опасаться, что твое желание принесет кому-то вред. Здесь можно заказать титул сенатора, начало или прекращение войны.

— Так я тебе и поверил!

— Поверишь, когда увидишь своего гения! Неважно, где ты дерешься, приятель. Главное, чтобы гений доставил твои клейма по назначению. Сегодня вечером каждый из вас получит десять своих клейм, — закончил Макрин.

— Элий — сенатор, а не гладиатор, — напомнил Вер.

— Он бывший гладиатор и, надеюсь, не забыл, как держать меч.

— Кто поставит на бойца со сломанными ногами? — попытался прибегнуть к другому доводу Вер. — Наши шансы не равны.

— Ничего, я их уравняю, — засмеялся Макрин. — К твоим ногам прикуют по свинцовой гире — вроде тех, что таскают за собой преступники, работающие на каменоломнях.

— А если мы откажемся драться?

— Не откажетесь, — хихикнул Макрин. — Гении переговорят с вами лично, и вы станете послушны, как ягнята. А нет — так доза «мечты» поможет. На нашего героя Юния Вера действует только один-единственный наркотик под названием «Мечта».

Элий хотел тоже что-то ответить, но не смог — лишь облизнул языком потрескавшиеся губы.

— А ты мразь! — Вер погрозил Макрину кулаком.

— Я же говорил — это особое место, — хихикнул сочинитель.

— Дай нам воды! — потребовал Юний Вер. — От твоей отравы жжет горло!

— Бедняга, — донеслось сверху.

На пол шлепнулась фляга, и люк наверху захлопнулся. Вер подобрал флягу и протянул ее Элию. Тот сделал несколько глотков, потом вернул флягу. Вер пить не стал — неизвестно, что ждет их впереди. Стоило поберечь воду.

— Все дело в гениях, — сказал Вер. — Они забирают отсюда клейма — значит, желания исполняются. А наши цензоры, бедняги, пыхтят, составляют списки достойных, печатают гладиаторские книги и воображают, что могут контролировать все порывы людских душ. Как будто можно научить людей желать друг Другу только здоровья и любви и никогда не желать поражения и смерти…

Когда-то Вер спрашивал Элия, откуда в их благостном обществе, где даже нельзя пожелать худого, случается столько мерзостей и гнусностей? Ответ оказался прост. Но если подпольные бои гладиаторов существуют давно (а скорее всего, это именно так), то почему никто об этом не слышал?

Вер огляделся. Арена, ждущая крови, как затаившийся в норе зверь, выглядела зловеще. Веру показалось, что на серых ноздреватых плитах он различает засохшие бурые пятна. Тот, кто дерется здесь, дерется насмерть. Но Вер не может драться насмерть со своим другом! Если он убьет Элия, кто научит Вера доброте?

Гладиатор схватился за решетку и рванул в ярости. К его удивлению, преграда подалась. Составленная из частей, решетка убиралась во время поединка.