– У тебя кожа темнее, чем у меня. Как такое возможно? – выпалила Мэгги и чуть не застонала от того, что спросила о такой глупости. Да уж, умение разговаривать с противоположным полом заржавело не только у Джонни Кинросса.

– Когда я… оказался здесь, был август. Обычно я успевал здорово загореть за лето. С тех пор ничего не меняется. Волосы у меня не отрастают, кожа не бледнеет, я не старею. – Джонни передернул плечами, словно это было очевидно. – Даже одежда на мне не снашивается. – Он оттянул футболку на своем рельефном торсе, отпустил ее, сунул руки в карманы джинсов, переступил с ноги на ногу. Задумчиво поднял глаза на Мэгги. – Ты все еще боишься? – прямо спросил он.

Мэгги прижала руки к груди. Сердце громко билось.

– Нет, – соврала она.

– Тогда почему не танцуешь?

– Я бо… – Мэгги резко оборвала слова, готовые сорваться у нее с языка: она едва не призналась в том, что только что отрицала. Поэтому она начала сначала: – Я нервничала… М-м, наверное, я… стеснялась, – быстро договорила она и уставилась на свои ноги.

– Я уйду.

– Но… ты ведь все равно можешь за мной наблюдать? То есть ты ведь можешь смотреть за мной, а я не буду об этом знать.

– Могу. Но не стану этого делать.

Мэгги обдумала его ответ. От известия о том, что он уйдет, ее тело словно опустело. Она решила пока не разбираться в причинах этого нового ощущения.

– Не уходи. Просто… давай еще поговорим? Кажется, я сегодня не смогу танцевать.

– Хочешь пройтись?

Мэгги вспомнила, что пообещала Гасу не болтаться по школе. Но ведь он просил ее не бродить по зданию в одиночестве. А она будет не одна.

– Ладно. Вот только Шад здесь…

– Я за ним присмотрю, – произнес Джонни так, словно это было нечто простое и доступное всякому человеческому существу.

Мэгги двинулась к выходу. Джонни отошел от двери, пропуская ее в коридор. Проходя мимо него, она внезапно почувствовала, как волосы резко рванулись в его сторону, а юбка облепила ей ноги, словно перед этим она целый час валялась на толстом ковре.

– Что за… – Мэгги дернула юбку, пытаясь отлепить ее от ног. Выглядела она совсем неприлично, в этом она не сомневалась.

Джонни протянул к ней руку и провел ладонью по волосам, от макушки до самых кончиков. В тот же миг пряди тяжело рассыпались по ее плечам, а юбка отлипла и волной колыхнулась вокруг коленей. У Мэгги грохнуло в груди, кожа загудела от чувства близкой опасности.

– Что ты сделал? – ахнула Мэгги.

– Это статическое электричество. Я просто снял заряд.

– Как?

Джонни снова пожал плечами:

– Каковы мысли в душе его, таков и он.

– Это ведь из Библии?

– Да. Но у меня нет другого объяснения. Вероятно, я состою из энергии. Я ее притягиваю, я могу ее отдавать и использовать. Не знаю только, как именно.

– И поэтому ты можешь управлять музыкой?

Джонни кивнул и взглянул на нее сверху вниз. Она шла рядом с ним по коридору, сцепив за спиной руки.

– Ты меня здорово испугал в тот раз, когда я увидела тебя в коридоре, и еще в другой день, в танцевальном зале. Зачем ты так со мной поступил? – Мэгги не понимала, простила ли она его. А еще она совершенно не понимала его, Джонни. Сегодня он ее пугает, завтра спасает от смерти. Да, Джонни Кинросс большая загадка, и это еще мягко сказано.