Мэгги дернулась как подстреленная. Джонни исчез, словно кто-то щелкнул выключателем. Ее руки, вмиг опустев, нелепо застыли в воздухе. Почему Джонни не предупредил, что Шад рядом?

Мэгги опустила руки и медленно повернулась к Шаду. В голове у нее пронеслась целая череда объяснений и оправданий.

– Маргарет О’Бэннон, именем Мартина Лютера Кинга-младшего, немедленно объясни, чем ты здесь занимаешься? – Шад вспоминал Мартина Лютера Кинга, только когда приходил в крайнее замешательство. К счастью, его уже понесло, и он не мог остановиться: – Погоди… так ты его видела? Ты видела призрака? И теперь ты его тоже видишь? Он рядом, да? – Шад мгновенно встал в стойку ниндзя, забыв о своем баскетбольном мяче, и тот одиноко покатился по коридору. – На кого он похож, а, Мэгс? Он прозрачный? Он летает по воздуху? – Шад сделал несколько резких выпадов и ударов влево и вправо, словно заправский каратист, а потом с ужасом воззрился на потолок, словно призрак Джонни Кинросса выжидал там, собираясь набросить на него сеть.

– Шад… успокойся! – Мэгги попыталась было прервать бессвязные вопли Шада, но тот уже крался по коридору на полусогнутых ногах, выставив перед собой руки, готовый отразить нападение призрака… и вообще всякого обладателя черного пояса. Подхватив его баскетбольный мяч, Мэгги двинулась следом, пытаясь убедить его в том, что Джонни Кинроссу нет до него никакого дела.

К тому моменту, когда они погасили свет и вышли из школы, Шад уже перестал изображать ниндзя и заговорил в обычном темпе. Правда, он всегда говорил так быстро, что его было сложно понять. Он замолчал только после того, как они выехали со школьной парковки и двинулись к его дому. Мэгги его молчание давалось едва ли не сложнее, чем его бесконечная трепотня. Она неловко ерзала на своем сиденье. Шад молчал и смотрел в окно, пока они не подъехали к самому дому Гаса. В окне гостиной горел мягкий свет. Мэгги увидела Гаса. Тот сидел в своей качалке у старомодного телевизора. На крышке телевизора высилась комнатная антенна. Мэгги подумала, что в наши дни такие антенны вряд ли нужны.

– Я знаю, что ты не все мне сказала, Мэгс, – тихо проговорил Шад. – Я тебя видел! Ты стояла в пустом коридоре с таким видом, как будто кого-то касалась. Это было до смерти странно, Мэгс. – Шад с перепуганным видом потянулся к ручке на дверце, словно боясь оставаться с Мэгги в машине. – Я одного не могу понять, почему ТЕБЕ самой это не кажется странным?

– Да ничего там не было, Шад! – неубедительно возразила Мэгги и улыбнулась ему, чувствуя, что и сама себе не поверила бы. Она могла врать незнакомым людям, но совершенно не умела врать тем, кто был ей дорог. – Все в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. – Это была самая настоящая правда, и звучала она так убедительно, что Шад успокоился. Он со вздохом открыл свою дверцу.

Внезапно из-за угла вынырнули фары другой машины, и рядом с изящным «кадиллаком» тетушки Айрин затормозил видавший виды пикап. Шад замер на месте, уцепившись за дверцу.

– Шадди! Это ты, малыш? Шадрах! Иди помоги мне донести покупки.

Из пикапа выскочила тоненькая темнокожая женщина с волосами, заплетенными в доходившие до лопаток косички. Она принялась вытаскивать из багажника криво припаркованной машины какое-то барахло. Значит, Малия Джаспер наконец-то вернулась домой.

Мэгги взглянула на своего юного приятеля и задумалась, что может быть хуже – потерять мать в одночасье, как было с ней, или терять ее год за годом, снова и снова, всякий раз, когда ей взбредет в голову снова уехать.

Дверь домика отворилась, и в проеме, в окружении голубого сияния, исходившего от телеэкрана, показался хрупкий силуэт Гаса. Старик щелкнул выключателем и зажег свет на крыльце.