– Забери меня из этого зала, прошу тебя, Джонни.

Прежде чем у нее в мозгу успела оформиться следующая мысль, она уже перенеслась в ярком пятне света за пределы танцевального зала. Она по-прежнему лежала в объятиях Джонни. Дверь зала быстро закрылась за ними.

– Куда, Мэгги?

– Просто… не двигайся, прошу.

В голове у Мэгги все поплыло. Она не знала, сумеет ли не отключиться.

Джонни выдохнул, и его теплое дыхание коснулось волос Мэгги, липших к ее разгоряченным щекам. Прислонившись спиной к дверцам шкафчиков, он медленно сполз вдоль гладкой металлической плоскости и сел на пол, не выпуская Мэгги из рук. Он долго сидел так молча, и Мэгги тоже молчала, прижимаясь к нему. Теплой ладонью он медленно водил по ее спине. Мэгги старалась сосредоточиться на дыхании – глубокий вдох, выдох. Потом круги, которые Джонни выписывал рукой у нее на спине, стали шире и захватили ее темные волосы, что упали ему на грудь. Он разгладил пальцами шелковистую прядку, трогательным жестом убрал ее за ухо Мэгги, прятавшееся за тяжелым ковром волос.

– Ты в порядке?

Мэгги кивнула и тут же уткнулась носом ему в плечо. Ей не хотелось говорить о том, что ее напугало.

– Мэгги?

Она снова кивнула и, распрямившись, пересела на пол подле него. Подогнула ноги, нервно расправила юбку. Вздохнув, она убрала назад волосы, упавшие ей на лицо, и посмотрела на Джонни.

Их голубые глаза встретились. Они молча, пристально изучали друг друга.

– Ты расскажешь мне, что случилось? – Голос Джонни звучал тихо и нежно, словно он боялся, что его слова вновь отбросят ее в черную бездну.

– Я не увидела тебя в зеркале, – прямо ответила Мэгги, не понимая, как скрыть от него свое ошеломляющее открытие. – Я чувствовала, как бьется твое сердце, как ты обнимаешь меня, как дышишь мне в ухо. – Мэгги залилась румянцем, но все же собралась с духом и продолжала, не сводя с него глаз: – Но в отражении я стояла посреди зала совершенно одна. Это было настолько странно… что я, похоже, забыла, как нужно дышать. Прости, что я все испортила. – Ей и правда было ужасно жаль. Как бы ей хотелось не заметить своего отражения, а вместо этого прижаться губами к его губам, завершить идеальный вечер поцелуем.

Джонни отвел глаза, согнул ноги в коленях, уперся в них локтями, взъерошил рукой свои гладкие волосы. Волосы аккуратно легли на прежнее место. Он снова с силой провел по ним, но они вернулись на место, сложившись в обычную идеальную прическу.

– В тот вечер, когда я умер, – не знаю, как сказать иначе, – я понял, что что-то не так. Я ведь почувствовал, что умираю. Мне было до ужаса больно. У меня в груди зияла дыра, все вокруг залила кровь. Я помню, что отказался уйти. Я так сильно этому сопротивлялся, а потом, наверное, отключился, потому что вдруг обнаружил, что стою и смотрю на происходящее, но никто вокруг меня не замечает. Я увидел свою маму. Она вбежала сюда, в школу, и остановилась в полуметре от меня. Но меня не увидела. И не услышала. Меня никто не слышал. Они все искали меня, а я никак не мог им сказать, что я здесь, рядом. Честно говоря, я сам толком не знал, правда ли я там был… понимаешь?

Мэгги зачарованно кивнула.

– Я тогда наткнулся на помощника шерифа. И я это почувствовал точно так же, как если бы… если бы был живым. И он тоже почувствовал, хотя я не знаю точно, что он тогда ощутил. Но он среагировал. Потом я попробовал выйти из школы – они как раз выносили тело моего брата. И не смог. Я будто бы оказался на невидимом поводке, который позволял мне дойти только до входа в школу. Я не видел и не слышал ничего, что происходило за стенами школы. Не видел звезд за окнами, не слышал сирен и полицейских мигалок, ничего такого.