– Я не хочу…

Он вздохнул, и его вздох эхом откликнулся в ее сердце. Он прижался лбом к ее лбу:

– Ты должна, Мэгги. Проще не станет. Если ты сейчас не уйдешь, я вообще не смогу тебя отпустить.

От этих слов ее переполнило бесконечное счастье. Она прижалась губами к его ладони:

– Тогда я останусь.

Джонни с гортанным стоном отпрянул от нее.

– Разве ты не понимаешь, как я хочу, чтобы ты осталась? Я только о тебе и думаю, Мэгги. Мне ничего больше не нужно! Разве ты не знаешь, что я оставил бы тебя здесь, с собой, если бы только мог? – Теперь его голос звучал резко. Он говорил громко, напористо, и эхо его слов разлеталось по пустому длинному коридору. Мэгги поморщилась, попятилась от него, словно он ее ударил. Но он продолжал, не щадя ее: – Я хотел держаться подальше от тебя, я старался как мог. Но потом увидел тебя. Сегодня вечером ты была так прекрасна, так одинока, и я не смог устоять. Я просто не мог не подойти к тебе, а потом… заметил, что ты грустишь, и не выдержал. Я сказал себе, что мог бы тебя утешить, что я совсем ненадолго…

– Зачем вообще ты хотел держаться подальше от меня?! – перебила Мэгги. Голос ее звучал так же страстно, как голос Джонни. – Что я такого сделала?

– Проблема не в том, что ТЫ сделала! А в том, что я делаю с тобой! – И Джонни ошеломленно уставился на нее. – Мэгги! Если бы сейчас на дворе был пятьдесят восьмой год, и всего этого не случилось бы, и я был бы самым обычным парнем, а ты моей девушкой… я бы ни за что тебя не отпустил, никогда не дал бы тебе уйти. – Последние слова он произнес хрипло, словно моля. – Но сейчас не пятьдесят восьмой год… и я не просто парень, влюбленный в девушку.

Мэгги едва сумела сдержать томление, которое пробудили в ней его слова. Она шагнула к нему, но он отпрянул, поднял правую руку, останавливая ее.

– Мэгги! Ничего не выйдет! Разве ты не понимаешь? Я ведь призрак. У меня нет никакой жизни за пределами этой школы! Тебя все это здорово мучает. Я тебя мучаю. – Глаза Джонни сверкали словно два голубых лазера, испепелявших ее на месте. Он махнул рукой в сторону, словно указывая ей путь прочь из школы, прочь от него. – Ты должна уйти.

– Нет, – шепотом отвечала Мэгги.

– Мэгги! Послушайся меня!

Мэгги закрыла уши трясущимися руками, не желая ему повиноваться.

– Уходи! – Резкое слово хлестнуло ее как бичом. От этого приказа веяло жаром, как от горячей печи.

Она яростно помотала головой, в глазах показались злые слезы.

– Не уйду.

– О господи! – простонал он, воздевая лицо к потолку, словно взывая к высшим силам. Его руки висели как плети. Сопротивляясь себе самому, он сжал кулаки с такой силой, что все мышцы напряглись будто стальные канаты.

– Я люблю тебя, – призналась Мэгги. По ее лицу градом катились слезы.

– Мэгги, прошу! – взмолился он, и весь его гнев улетучился, и он сдался и застонал от бессилия. С нечеловеческим проворством он снова подхватил ее на руки, прижал к себе, зарылся лицом в ее волосы, снова, и снова, и снова повторяя ее имя. Он сел на пол, не выпуская ее из объятий, и покрыл поцелуями ее мокрые от слез щеки, ее веки, ее мягкие губы. Срывающимся голосом он молил ее не плакать, молил простить его. А потом исчез. Словно звезда, что мерцает в последний раз, а потом навсегда гаснет, он исчез и забрал с собой свой свет, и свое тепло, и сердце Мэгги.

* * *

Он смотрел, как Мэгги рыдала, скорчившись на полу в темном пустом коридоре. Он боролся с желанием приблизиться к ней, со стремлением, которое было сильнее его.