В проделках Джонни обвинили нескольких школьников, в их числе Дерека. Значит, в мире все же есть справедливость. Дерека и других зачинщиков вывели из столовой и повели туда же, куда и беднягу Шада. Мэгги слышала, как Дерек возмущался, когда его силой уводили с места побоища.

– Никто ничего не бросал! – кричал он. – В столовой как будто землетрясение началось. Мы не бросались едой. Клянусь!

Мэгги взглянула на Джонни и улыбнулась ему уголком рта. Джонни лишь покачал головой: ничего хорошего в этом нет. Он уже во второй раз сорвался при свидетелях. Ему нужно держать себя в руках. Он взглянул в огромные голубые глаза Мэгги и застонал. Она сняла заляпанные соусом очки и смотрела на него. Ее глаза, все ее лицо было полно любви. Она показалась ему невероятно, немыслимо красивой. Нет, в ближайшее время ему точно не удастся держать себя в руках. Он снова вернулся в исходную точку. Все его страдания, все попытки убраться подальше от Мэгги, чтобы ее уберечь, – все пошло прахом, и он не верил, что у него достанет сил еще раз решиться на что-то подобное.

– Давай уйдем куда-нибудь? Ненадолго. – Мэгги стояла очень прямо, скрестив на груди руки, готовая встретить его отказ. Но в глазах ее читалась мольба.

– Мэгги… все это плохо кончится, – страдальческим шепотом ответил он.

– Ты не заставишь меня снова уйти. Я так по тебе тосковала. – Губы Мэгги дрожали, и вся его железная выдержка рассыпалась, словно разбитое стекло.

Джонни взял Мэгги за руку, и они быстро прошли за двойные двери столовой, оставляя позади хаос и беспорядок. Он провел ее вниз по лестнице, потом по длинному коридору и наконец остановился перед единственным местом, где никто не стал бы их тревожить до самого вечера. Никто не заметил, как Мэгги скользнула в темный актовый зал и закрыла за собой дверь. Она выждала, чтобы глаза привыкли к темноте зала, ощущая присутствие Джонни, наслаждаясь исходившими от него теплом и энергией. Перед ними, в глубине зала, неясно вырисовывалась сцена, пустая, неосвещенная, а над ней парил поднятый занавес, открывавший взгляду блестящий пол и темные потолочные лампы.

В помещении словно жило беззвучное эхо чувств и переживаний, сохранившихся после бесчисленных выступлений. Как много молитв, призывов быть смелыми и показать себя с наилучшей стороны, великолепных спектаклей, мечтаний о горячем приеме у зрителей и безупречных представлений повидал этот зал! Мэгги вдруг показалось, что она видит над сценой множество призраков. Здесь таилось так много энергии, так много чувств! Это место напомнило ей молельню, синагогу, собор, где год за годом расцветают всеми красками мечты сотен школьников.

– Иди ко мне, – прошептал Джонни, словно боясь нарушить церковное молчание пустого театрального зала. Он обхватил Мэгги обеими руками и собрал вокруг себя как можно больше энергии – словно ракета, которую готовят к запуску.

На этот раз они оторвались от пола тихо и легко. Не было ни взрывов света, ни шума, ни ярких пятен. Они словно сумели преодолеть гравитацию. Они медленно парили, поднимаясь все выше, скользя над рядами глубоких кресел, над застланными ковром проходами. Под потолком виднелся балкон с рядами сидений, тянувшихся в обе стороны от просторной кабины звукорежиссера, из которой открывался великолепный вид вниз, на сцену.

Мэгги смотрела, как ее ноги все отдаляются от прочной опоры пола. Она чувствовала себя Лоис Лейн в объятиях Супермена. Она перевела восхищенный взгляд на потолок: он становился все ближе. Тьма казалась неизведанным краем, что обволакивал их шелковистым покровом одиночества. Внезапно во тьме замигали крошечные белые огоньки – словно мириады далеких звезд.

– Мы будто парим в космосе! – воскликнула Мэгги, сама не своя от удовольствия.

– Я не слишком многое могу тебе дать и мало куда могу тебя отвести.