Изменить размер шрифта - +
Скорее всего вы предпочли бы избежать её, но всё‑таки она случилось. Президент Соединённых Штатов обратился к вам с просьбой расследовать этот печальный инцидент. Это разумная просьба. В чем вы вините нас? Журналист всего лишь сообщил о фактах. Неужели Китай отрицает те факты, которые мы видели по телевидению? Неужели вы утверждаете, что частная американская компания сфабриковала это происшествие? Я так не думаю. Неужели вы говорите, что эти два человека не погибли? К сожалению, дело обстоит по‑иному. Разве вы считаете, что ваш полицейский имел право убивать аккредитованного дипломата и священника, держащего в руках новорождённого младенца? – спросил Ратледж своим самым убедительным тоном. – Господин министр, последние три с половиной часа вы непрерывно утверждали, что Америка не права в своём осуждении этого безжалостного убийства. А ведь наше осуждение – это всего лишь просьба к вашему правительству расследовать инцидент. Господин министр, Америка не сделала и не попросила ничего неразумного, и мы уже устали от ваших обвинений. Моя делегация и я приехали сюда, чтобы обсуждать проблему торговли. Нам хочется, чтобы Китайская Народная Республика открыла для нас свои рынки, чтобы торговля действительно стала торговлей, превратилась в свободный обмен товарами через существующие границы. Вы обратились с просьбой получить статус наиболее благоприятствуемой страны в торговых отношениях с Соединёнными Штатами. Это не произойдёт до тех пор, пока ваши рынки не станут открытыми для Америки в такой же степени, в какой американские рынки открыты для Китая. Но это может произойти в любое время, если вы пойдёте на перемены, которые нам требуются.

– Китайской Народной Республике надоело выслушивать оскорбительные требования Америки. Нам надоело терпеть ваши оскорбления относительно нашего суверенитета, надоело ваше постоянное вмешательство в наши внутренние дела. Настало время для Америки рассмотреть наши разумные просьбы. Китай хочет иметь справедливые торговые отношения с Соединёнными Штатами. Мы просим ничуть не больше того, что вы дали другим странам: статус страны наибольшего благоприятствования.

– Господин министр, этого не произойдёт до тех пор, пока ваша страна не откроет свои рынки для наших товаров. Торговля не является свободной, если она несправедлива. Мы также возражаем против нарушения КНР закона о копирайте и соглашений и договорённостей о торговых марках. Мы протестуем против того, что отрасли промышленности, принадлежащие целиком правительству КНР, нарушают соглашения о патентах, вплоть до такой степени, что здесь производят продукцию, принадлежащую американским производителям, без разрешения и компенсации.

– Значит, теперь вы называете нас ворами? – возмутился Шен.

– Господин министр, обращаю ваше внимание на то, что эти слова произнесены не мной. Тем не менее это факт, что мы располагаем образцами продукции, сделанной в Китае фабриками, принадлежащими агентствам вашего правительства, которые содержат американские изобретения. За использование этих изобретений их авторы не получили компенсации, и у них не спрашивали разрешения на производство копий их продукции. Если хотите, я могу продемонстрировать вам примеры такой продукции. – Шен отреагировал на это сердитым взмахом руки, который Ратледж истолковал как: Нет, спасибо. Или что‑то вроде этого.

– Меня не интересует зрелище физического доказательства американской лжи и передёргивания фактов.

Гант сидел в своём кресле, пока Ратледж отвечал на нанесённое оскорбление. Он чувствовал себя зрителем схватки двух профессиональных боксёров, ожидая, когда один из них нанесёт нокаутирующий удар. «Хотя такой удар вряд ли последует», – подумал он. Ни у одного из соперников не было «стеклянного» подбородка, да и вес обоих слишком лёгкий для сокрушительного удара. В результате оба отчаянно размахивали руками, но без серьёзного результата.

Быстрый переход