– Ты-ы! – взвыла она. – Это из-за тебя! Ненавижу!

Пальцы прошли сквозь ткань полотенца, раздирая её на полосы, и с утробным рыком Вера кинулась на мужа – куда девались чахоточная томность и медленные движения! Искажённое звериным рыком лицо обезобразилось, глаза сверкнули рыжим пламенем, и Антонина испуганно втянула голову в плечи, силясь стать ещё незаметнее и уже почти жалея, что навязалась Сидору в компанию.

Березин же не бездействовал. Без страха заступил женщине дорогу, перехватил её запястья.

– Прекратите!

– Пусти! Убир-райся! – взревела она, и в голосе не слышалось уже ничего от прежней Веры – низкий, хриплый, бешеный, он не мог принадлежать человеку.

Легко, словно вовсе без усилия, Верхова отшвырнула в сторону мужчину в три раза крупнее её. Испуганный учитель шарахнулся.

– Ты не можешь! Ты клялась! – взвыл он.

Сидор врезался в стол, тот скрежетнул ножками по полу, с грохотом рухнула пара стульев. Но мужчина не упал и не отступил, прыгнул к Вере опять, схватил занесённую для удара руку за запястье – крепче, жёстче. Развернул её к себе – и сам отпрянул, инстинктивно уклоняясь от удара конвульсивно скрюченных пальцев.

Да нет, не пальцев – когтей! Зелёное сукно на груди вспороли четыре длинных глубоких пореза, словно ударил лапой огромный зверь.

Антонина ахнула и зажала себе обеими руками рот, лихорадочно соображая, чем может помочь. Ведь наверняка может, она ведь жiвница… Только для этого к обезумевшей женщине – или кем она была на самом деле? – требовалось прикоснуться! А заставить себя сделать это, да ещё прямо сейчас, было ой как непросто. Да как вообще можно встать и сделать шаг к этому непонятному разъярённому существу?!

Оставив пока в покое Верхова, Вера решила устранить препятствие на пути к нему, Сидора. Наседала на него, силясь ударить, а тот кружил по комнате, пытаясь не наткнуться на мебель, и – только уворачивался и примеривался, как бы поймать её за руки.

Эрыквын что-то громко сказал на своём языке, Сидор коротко огрызнулся. Только чукча не отстал, продолжил выговаривать с растущим раздражением. Березин замолчал, лишь стискивал зубы, но в какой-то момент не выдержал и взревел:

– Прекратить!

Рык вышел такой, что звякнули окна. Эрыквын испуганно отшатнулся, а Вера всё же нарвалась на ответную оплеуху. Сидор ударил почти без замаха, да и ударил – громко сказано, но женщина отлетела к окну, опрокинув несколько цветочных горшков, и там, среди обломков, затихла.

Бересклет уставилась на неё в растерянности, гадая, пора бежать и оказывать помощь или уже поздно? Но опомниться окончательно не успела, через долгое мгновение Вера зашевелилась. Бросаться в новый бой не стала, вообще не поднялась, а села, обняв согнутые ноги, уставилась на Березина хмуро, исподлобья. Измазанная землёй, бледная, но успокоенная, она выглядела зловеще, словно поднявшаяся свежая покойница, накануне преданная земле и теперь выбравшаяся за поживой.

Березин некоторое время молча стоял, собранный и сосредоточенный, но в конце концов поверил, что женщина не собирается продолжать драку. Поморщился.

– Спасибо, – бросил Эрыквыну.

– Дурные вы, мелги-тангит. Женщина, нет – какая разница, раз кэлы? – укоризненно качнул головой чукча.

Березин промолчал, глянул вниз на китель, пропитавшийся кровью, оттянул ткань.

– Погоди, обработать надо! – очнулась при виде этой картины Антонина.

– Царапины, – отмахнулся он.

– И всё же сними китель.