– И всё равно, в голове не укладывается, – удручённо качнула головой Антонина. – А не могло это быть влияние матери? Если она какое-то сказочное существо, может быть, она… Не намеренно, а невольно…

– Проверим, – вновь проявил дипломатичность Сидор. Хотя видно было, что он в такую возможность не верит.

Да Антонина и сама не верила. Просто не хотелось думать, что серьёзный, старательный, ответственный мальчишка, мечтавший стать врачом, найти лекарство от всех болезней и вылечить маму, мог до такой степени ненавидеть отца, что пытался сознательно, хладнокровно убить его, и невольно отправил на тот свет ещё двоих, чудом не троих. Отца пусть и не самого лучшего, но ведь не конченую же сволочь и изверга!

Но Березин прав, не стоит искать кого-то всемогущего, заставляющего человека творить зло – на это каждый прекрасно способен сам. Даже если ему всего двенадцать. Кроме того, это ей сейчас, городской и современной, кажется, что двенадцать – это «всего». А сто лет назад в этом возрасте уже в армию шли, ещё на изломе веков – работали на заводах, да и здесь сейчас это были уже достаточно взрослые парни: не дети, а лишние рабочие руки, зачастую умелые и ловкие. Не стоило обманываться видимой безобидностью и мечтами. Да и… Когда мечты и благие намерения уберегали от зла?

Эрыквын слушал разговор с интересом, потом всё же расспросил Сидора, что и как у них случилось. Конечно, тот не стал вдаваться в лишние подробности, но и про Кунлелю упомянул, и про отраву – как мог. Только понял чукча по-своему, так, что на мясо порчу навели, но их народ вообще не понимал «естественной смерти». Либо человек умирал добровольно, либо убивали духи, злые шаманы и просто недоброжелатели – оружием или чарами.

– Пойдём, что ли, сколько можно оттягивать! – решил наконец Березин, который чувствовал себя скверно: жаль было малолетнего дурака, который и свою жизнь сломал, и других загубил. Но безнаказанность ещё никого не доводила до добра.

– Я пойду с вами, – следом за ним поднялась Антонина.

– Стоит ли? Любопытство сгубило кошку, – проворчал Сидор.

– Очень ей сочувствую, – невозмутимо ответила девушка. – Прошу прощения, мне нужно переодеться.

Березин дождался, пока она надевала наряд потеплее, в котором можно выйти в люди, и пальто придержал сам: погода снова испортилась, с моря задул пронизывающий ветер. И заботливо расправил воротник, и руку подал, но смотрел всё это время с неодобрением и пару раз осторожно попытался урезонить девушку. Но Антонина клятвенно пообещала держаться позади, молчать и не соваться под руку, а других поводов оставить её дома не нашлось.

Конечно, он мог просто приказать и отказаться брать с собой, всё же расследование – не её дело, но, едва помирившись, ссориться совсем не хотелось. Да и нехорошо: сначала сам вовлёк в расследование, позволял участвовать в том, что точно так же её не касалось, и теперь вдруг лишить столь любознательную и живую натуру возможности понаблюдать за развязкой. И главный аргумент её, что кому-то может понадобиться помощь жiвника, звучал справедливо. А опасность – единственная причина, по которой не хотелось брать с собой Бересклет, – была слишком расплывчата.

Но главная причина его покладистости заключалась, конечно, в том, что не хотелось расстраивать и обижать девушку.