– Сядь, я закончу. – Сидор встал, мягко взял её за плечи и направил к тому месту, с которого поднялся сам.

Она смерила его внимательным взглядом, но всё же позволила усадить. Однако тему перевести не дала:

– И всё же, зачем вам так вдруг понадобился уважаемый Эрыквын? Не для сказок же?

Сидор хотел отмахнуться, но поймал внимательный, сердитый взгляд девушки и решил не ссориться.

– Сейчас все усядемся, и я объясню. Разговор будет долгим.

Антонина удивлённо приподняла брови, потому что предмета для долгого разговора не видела, но спорить не стала. После этого мужчины начали перебрасываться малоинтересными постороннему фразами – к счастью, вспомнив о вежливости, на русском. Где ходил Эрыквын, как охота, кого видел из общих знакомых – обычный разговор добрых приятелей, которые давно не виделись. Однако и нечто необычное в этой беседе тоже удалось уловить.

Улыбчивый чукча непритворно уважал Березина, и больше того, сквозь смешливость и подтрунивание неуклонно проглядывало нечто сродни подобострастию. Обычно именно заискиванием прикрывали неприязнь, зависть или даже ненависть, а Эрыквын словно наоборот: пытался спрятать трепет и благоговение за панибратским тоном.

Расселись, и ещё немного продолжался тот же разговор. Сидор явно проголодался и не отказал себе в том, чтобы с чаем умять внушительный ломоть хлеба, щедро сдобрив его солью и постным маслом. Антонина про себя искренне ужаснулась этаким вкусовым пристрастиям, но промолчала. И не торопила: уж больно интересно, как и когда собирался перейти к главному сам Березин. А он точно намеревался это сделать – всё же понимал, что побеспокоил Эрыквына и должен объясниться. Но – медлил.

– Сидор, может быть, вас нормально покормить? – всё же не выдержала Антонина.

– Не надо. Но я бы с удовольствием услышал «ты». – Он искоса бросил внимательный взгляд, и хотя сопроводил слова лёгкой улыбкой, видно было, что сказанное для него важно.

– Я постараюсь, но я всё же ещё не настолько хорошо вас знаю, – проявила неуступчивость она. Говорить такое после поцелуя было странно и неловко, поэтому отвела глаза.

Березин вздохнул. Это он слова порой подбирал с большим трудом, а вот слышал и понимал прекрасно, и не заметить лёгкой шпильки не мог. И не признать, что Антонина в своём праве, – тоже. Он-то знал о ней если не всё, то очень многое, а о себе почти не рассказывал.

Он и сейчас оттягивал как мог, хотя понимал, что объясниться придётся. Если он не хочет потерять эту девушку, если хочет, чтобы она осталась рядом не на один год, а насовсем, придётся признать: рано или поздно девушка сама столкнётся со всем тем, о чём он старался умолчать, и будет только хуже. Но тут уже вовсю проявлялся недостаток красноречия: всё, что он мог придумать, выходило или слишком длинно и путанно, или глупо и неправдоподобно.

– Эрыквын, я хотел, чтобы ты взглянул на одну женщину. Я почти уверен, что она не человек, но не знаю, кто и чего можно от неё ждать. Хочу, чтобы ты подстраховал.

– Какомэй! Если Умкы не справится, где мне? – искренне изумился чукча.

– Кроме силы, ещё умение есть, а у меня… Сам знаешь, – поморщился он.

– Вы ведь не шутите и не дразнитесь, да? – заговорила, хмурясь, Антонина. – Вы это всё всерьёз? Женщина… Верхова, да?

– Ты почти не удивлена. – Березин озадаченно, даже как будто с опаской поглядел в ответ, и девушка улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу и нервозность.

– Ну… Вера сказала, что здесь сложно не поверить в духов. Я… Впрочем, что я! – Она шумно вздохнула, на пару мгновений прикрыла ладонями лицо. – Я и не верю.