И точно: вот шаман запнулся, а вот одна из чёрных ладоней схватила его за плечо. Чукча вывернулся из захвата, но стало очевидно: чары его слабели. Всё новые и новые кривые нечеловеческие лапы тянулись, всё ближе и опаснее они становились, всё сильнее редел туман, открывая следующие шеренги тёмных фигур.

Нарастающий гул, в который уж вовсе не различимо слились завывания Эрыквына и голоса безобразных существ, оборвался громом. Антонина испуганно вскрикнула, вжалась в Сидора ещё теснее – и только после этого осознала произошедшее.

Выстрел. Выстрел оглушил – её и, кажется, весь маленький жуткий мир вокруг. Мир резко и кисло пахну́л порохом.

Сидор в ответ прижал крепче. Показалось – утешая, но нет, движение имело другую цель. Березин дотянулся до затвора, и его протяжный, долгий звук надорвал повисшую тишину. Повисшую не просто так – над неопрятной землистой кучей, которой опала одна из чёрных фигур и две следующих за ней.

Кем бы ни были эти чудовища, свинца они боялись как живые.

– Инэнвичевкэ! К’ынвилгитык! – рвано, с расстановкой проговорил Сидор. «Не мешайте! Остановитесь!»

Кэль-эт разгневанно загомонили в ответ, заволновались – не требовалось разбирать издаваемые ими звуки, чтобы понять настроение. Они не привыкли, что человеческое оружие способно причинить вред или даже убить, а Сидор – не вдавался в тонкости и не пытался понять, отчего в его руках обычный карабин становится опасен для необычных существ. Пользовался тем, что имел.

Атаку Березин почуял загодя, как чуял затылком летящие в батарею снаряды. Кэль-эт ещё сами не пришли к согласию, а он знал: драки не избежать.

– За спину! – тихо рыкнул и Эрыквыну, и Антонине.

Поздно было корить себя за мягкотелость и согласие взять девушку с собой, оставалось пытаться защитить сейчас. Благо повиновалась она беспрекословно, только окинула диким взглядом расширенных от испуга глаз и вцепилась сзади в ремень.

Не так она должна была познакомиться с тонким миром…

В Эрыквыне Сидор не сомневался, прикроет. Пусть они никогда не были друзьями – сказывалась разница в отношении к этому понятию и раздражающий Березина трепет чукчи перед Умкы, – но в таком деле на шамана можно было положиться.

Хорошо, карабин был заряжен полностью. Плохо – времени перезарядить не дадут, а духов слишком много. И что делать после – неясно…

Березин почти не целился, с такого расстояния не промазать. На каждый выстрел приходилось два-три кэль-эт: их прошивало насквозь, и дальше уже как повезёт, кто за кем стоял. Сидор не частил, а духи – пугались и не отваживались нахлынуть всей толпой. Одна надежда, что они не умели считать и не знали, сколько в карабине патронов…

От напряжения воздух вокруг казался густым и вязким. Березин дивился медлительности собственных движений и неповоротливости проворных обычно кэль-эт. Хрипло, надрывно, из последних сил лязгал за спиной ванныярар – то ли тренькал по зубам, то ли так проржавел от натуги голос уставшего шамана.

Как ни тянулось время, а вот в стволе последний патрон.

– Убирайтесь, пока живы! – потребовал Сидор по-русски, не сумев с ходу вспомнить слова чужого языка.

Если бы духи навалились гурьбой, тут-то людям конец. Но – боялись. Мир окрест замер в ожидании: у кого первого сдадут нервы.

Если бы не широкая спина исправника и жёсткий кожаный ремень, за который можно цепляться, первой не выдержала бы Антонина. Паника накатывала волнами, каждая из которых разбивалась с грохотом нового выстрела и заставляла всё крепче вцепляться в жёсткую тёмную кожу, отчего края ремня больнее врезались в ладони.

Всё это было слишком для неё. Только сегодня Бересклет узнала о реальности этих сказочных персонажей, не сумела до конца не то что принять – осознать! «Слишком» было с самого начала, когда пальцы безобидной, скромной, тихой Веры Верховой располосовали грудь Сидора подобно острым когтям, но тогда всё закончилось быстро.