Слишком сосредоточенная на учёбе, а после – на практике, Бересклет мало что успела узнать за пределами своей профессии. Она получила хорошее гимназическое образование, поэтому и историю знала, и географию, и литературу разных народов, но всё это мало тронуло душу. Она читала про чужие приключения, но никогда не грезила о них сама и уж точно не думала, что придётся ехать на другой конец империи и сталкиваться с чем-то настолько непривычным, поэтому сейчас терялась и не могла понять, что именно чувствует и как относится к местным жителям.

Пока Бересклет понимала только, что с медицинской точки зрения всё ужасно. И ладно кочевники, горожане тоже куда проще относились к грязи во всех её проявлениях, но они хотя бы регулярно мылись! Она перебирала в уме, с какими проблемами тут можно столкнуться, помимо вшей, и всё сильнее мрачнела. Если прибавить к грязи неразборчивость в сношениях, о которой Антонина уже слышала от местных, картина рисовалась мрачной, а список необходимого – неуклонно рос. Вакцину от оспы, сыворотку от дифтерии, что-то для лечения дизентерии, сыпи и коклюша, а есть ещё грипп, сифилис, и бог вообще знает, какое количество заразы, виденной только в учебниках!

Антонина оборвала себя на середине мысли и глубоко вздохнула. Она не врач, и как бы ужасно ни было всё то, что она здесь наблюдала, это не её дело. К ней вообще никто не стремится приходить со своими проблемами, вот и не надо.

Да и, может быть, всё не столь драматично? Всё же у них был врач, и, говорят, неплохой!

– Выходит, мы напрасно сходили? – заговорила Антонина через некоторое время, вынырнув из мыслей и напомнив себе, что она не этнографический музей посещала, а вообще-то участвовала в расследовании убийства и её медицинские и нравственные терзания сейчас – не самое важное. – И шаману не помогли, и не узнали ничего…

– Кое-что выяснилось, – всё же решился Сидор, раз уж девушка сама спросила. – Оленев с Кунлелю были очень дружны, и даже больше того, жили групповым браком.

– Что? – изумлённо уставилась на него Антонина. – Это как?

– Это плохая тема для разговора, но…

Как мог, кратко и сухо, он рассказал об отношении чукчей к браку. О том, что у них и многожёнство в ходу, если мужчина достаточно богат, чтобы обеспечить нескольких женщин, и о групповом браке, в котором менялись партнёрами.

Березин не то чтобы смущался от необходимости обсуждать подобное с приличной незамужней девушкой, но неловкость испытывал. Ново-Мариинск жил по соседству с чукчами и их обычаями с самого начала, поэтому удивить здесь кого-то своеобразными порядками было трудно, а Сидор, когда приехал, не был горячим благородным юнцом с идеалистическим представлением о мире. Да и Антонина на своей учёбе и практике, несомненно, насмотрелась разного и вряд ли упала бы в обморок. Но её вид, её манера общения, её биография – всё напоминало прежние, оставленные в Петрограде привычки и подзабытые чувства.

Антонина, молча слушая объяснения, смотрела себе под ноги и с удивлением ощущала, что эти откровения впечатляют совсем не так, как могли бы. Наверное, от людей, у которых в обычае самоубийство и помощь в его устроении, она готова была ждать чего угодно.

– Постойте, но жена Оленева во Владивостоке, какой ещё брак? – опомнилась Антонина.

– Домработница, я уточнил, – коротко пояснил Сидор.

– Может, он её заставил? – нахмурилась Бересклет. – Ладно со своим хозяином она… Бог им судья. Но ещё и с этим шаманом? Добровольно?!

– Спросим.