– В комнатушке напротив, – не стал отпираться Сидор.

Бересклет припомнила; речь шла о небольшом чулане на одно окно, где прежде хранилось чистое бельё, а после – только хлопья слежавшейся пыли на полках. Пыль, конечно, убрали и кое-что из нужного положили, но трудно было представить, как там сумел разместиться мужчина размеров Березина, да ещё выглядеть после такого свежим и отдохнувшим. Тундровая закалка сказалась, не иначе.

А вот где он пирожки раздобыл?

– Как вы только побриться успели! – вырвалось у неё.

– Баня рядом, а при ней цирюльник есть, – пояснил Сидор спокойно.

– Сколько вы там ютились, в комнатушке этой? И отчего не сказали? И отчего там, могли бы и в палате какой-нибудь устроиться!

– Я пришёл вечером, вы уже спали, не будить же. А оттуда весь коридор видно и дверь в палату Саранского, – объяснил он свой выбор.

– Но там же тесно! И неудобно… Сидя вы, что ли, спали? – посетовала она.

– Одну ночь мало поспать – невелика беда, не волнуйтесь, – улыбнулся он. Беспокойство девушки согрело.

– То есть Верхову вы не застали, когда пришли? – И Антонина поспешила поделиться и деталями визита, и своими соображениями о поведении Веры. – Здоровье у неё и впрямь слабое, но не понять почему. Думала, это всё из-за нервов и оттого, что ей жизнь не мила, но странно как-то – не столь уж безрадостно её существование, да и сама она не кажется вовсе уж несчастной и забитой. Но в душу чужую не заглянешь, а жаль! Я бы, может, поняла, отчего она так за мужа своего держится. Понимаю, любовь была бы или идти некуда, но, мне кажется, это не тот случай.

– Может, и найдётся ответ. – Сидор задумчиво нахмурился. – Допрошу сегодня, есть кое-какие мысли.

– А вы вчера что-то узнали? – полюбопытствовала Бересклет.

– Нет, – с сожалением признался он. – Поздно уже было людей беспокоить, да и подумать хотелось. Прошёлся. И то – зазря, ничего путного не придумал. Думал пару перепёлок подстрелить, тоже не вышло.

– А может, мы всё усложняем и виноват учитель? – предположила Антонина. – Не так уж и плох был план! У нас один преподаватель был, он любил приговаривать, что самый правильный ответ – почти всегда самый простой…

– Посмотрим.

Пирожков оказалось достаточно много, чтобы хватило не только Бересклет, которая уже тремя вполне насытилась, но и её начальнику. Пока он заканчивал завтрак, она ещё раз осмотрела Саранского и убедилась, что тот вполне благополучен – насколько это возможно в его положении. Мужчине предстояло долгое, даже несмотря на помощь Антонины, восстановление, но прогноз делался всё более оптимистичным с каждым часом. Однако трубку она всё равно решила оставить до вечера, на всякий случай, чтобы не нервничать из-за этого во время обыска: в крайнем случае справится Томский с мехами. О том, что пациент шёл на поправку, говорило не только чутьё жiвницы, но и внешние признаки: понемногу восстанавливалось слюноотделение.

Пригодная к использованию капельница, книги, аккуратно заполненные карты тех счастливчиков, кому повезло его стараниями выжить после ботулизма, – без всего этого у бедолаги Саранского было бы куда меньше шансов. Новый повод поблагодарить Лаврентьева, хоть иди в церковь и ставь ему в память свечу: Антонина не отличалась религиозностью, но иного способа выразить чувства не видела. Ещё бы неплохо довести до конца его начинание с электричеством, но когда это ещё случится!

– Сидор, а вы не знаете, что это за подвески? Какие-то амулеты? – полюбопытствовала она, в очередной раз зацепившись взглядом за шнурок, висевший в изголовье кровати.