Небольшая “лошадка” светло-голубого цвета с красной полосой, но судя по подвешенным на коротких крылышках турбинам – очень скоростная.

– Горский, ты где? – произнес Браун в микрофон крохотного передатчика, когда они с Джеком остановились перед небольшой входной дверцей.

Она была заперта, а солнце, как всегда в этих краях, находилось в зените.

– Я возле борта, сэр, – пробубнили в ответ.

– Это я возле борта, сукин ты сын! Ты где находишься, сволочь!? Мы тут буквально погибаем и у нас пистолет! Давай скорее, мне нечем открыть дверь!

– Сэр, она не заперта…

– Вот урод, – выругался старлей, распахивая дверцу и заскакивая внутрь раскаленного на жаре геликоптера.

Джек торопливо последовал за ним, морщась от запахов разогретого пластика, почти кипящего масла и еще какой-то химии.

В кабине Браун занял место пилота, а Джек оставив ранец в проходе, сел на место штурмана.

Старлей тотчас включил все системы вентиляции и кондиционирования, отчего стало немного прохладнее. Джек подумал, что сейчас они взлетят, однако Браун вдруг снова выругался и стал орать в микрофон передатчика, обещая Горскому самые страшные мучения.

Оказалось, что скоростной геликоптер не заправлен и никуда не полетит, несмотря на свой внушительный вид.

– Сэр, вы меня не предупреждали…

– Да как же я не предупреждал, враг ты отъявленный! Я же сказал – назавтра под самую пробку!

– Я… Я просто не так понял… – признался Горский.

В этот момент геликоптер качнулся и покосившись в окно, Джек увидел робота-заправщика и стоявшего рядом техника с пультом управления. Видимо это и был Горский.

Старлей тоже его заметил и с угрожающими криками выскочил из машины.

Джек прикрыл глаза. В тюрьме он научился главному – не влезать в проблемы, которые не касались непосредственно его.

Это здорово берегло нервы.

Спустя полчаса они все же взлетели, но старлей продолжал клокотать и подпрыгивать, поскольку, как оказалось, заправка состоялась неполной и им едва хватало топлива, чтобы слетать туда и обратно.

Впрочем, и тут Джек не особенно волновался, обратно он не собирался, а доставка туда выглядела гарантированной.

В следующий час полета Браун успокоился и просто следил за автопилотом, лишь изредка забирая управления на себя, когда приходилось прошивать насквозь какой нибудь зарождавшийся циклон.

В какой-то момент Джек, неожиданно для себя обнаружил, что лопасти геликоптера давно сложены и теперь он несся лишь на подвесных двигателях, опираясь на куцые крылышки.

Внизу мелькали крохотные острова, какие-то торчавшие из воды скалы в пене прибоя, блестящие спины неизвестных морских гигантов и поднимавшиеся в панике безразмерные стаи белых, голубых и розовых птиц.

Но все это было далеко внизу.

– Красиво? – спросил старлей в какой-то момент, заметив интерес Джека.

– Да, сэр, я такого раньше даже по ТВ-боксу не видел.

– Красивые места и природа, но мы на это, к сожалению, мало обращаем внимания. Работа с рассвета до темна. Ну что, коллега, еще семь минут и мы на месте.

После этого предупреждения, Джек стал внимательней смотреть вниз, но за оставшееся время ничего интересного обнаружить не удалось, только бесконечная, ровная, как стол, голубоватая пустыня срединного океана.

– А вот и он – Большой Левый! – объявил старлей и геликоптер стал заваливаться на бок, а потом пошел на разворот.

Не сразу, но Джеку удалось рассмотреть остров на котором ему предстояло пробыть все восемнадцать с лишним месяцев до конца срока.

Ничего особенного, вначале он показался ему совсем маленькими, но по мере снижения и замедления геликоптера, когда тот снова стал распускать свои перья-лопасти, Джек получал все больше сведений об острове Большой Левый.