Книги Проза Артур Хейли Менялы страница 4

Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Господи! И самому об этом рассказать! Харольд Остин был одним из столпов города, он принадлежал к третьему поколению хорошей семьи и когда то

был избран в конгресс на один срок – отсюда и титул “достопочтенный джентльмен”, который доставлял ему известное удовольствие. Сейчас он являлся

владельцем крупнейшего в стране рекламного агентства и ветераном совета директоров банка, где пользовался значительным влиянием.
Хейворд поспешил ухватиться за последнюю реплику Харольда:
– Я разделяю ваше недоумение. Честно говоря, меня самого это удивило. И наиболее странным мне показалось то, что директоров не известили

первыми. Я счел своим долгом незамедлительно довести это до вашего сведения и до сведения остальных.
Суровое лицо Хейворда с орлиным профилем носило сосредоточенное выражение, серые глаза за стеклами очков были холодны.
– Согласен с вами, Роско, – произнес голос на другом конце провода. – Я считаю, что как раз нам следовало бы сообщить в первую очередь, я ценю

вашу предупредительность.
– Спасибо, Харольд. В такие минуты никогда не знаешь, как лучше поступить. Правда, одно обстоятельство не вызывает сомнений – кто то должен

взять на себя руководство банком.
Хейворду весьма удавался фамильярный тон. Сам он происходил из хорошей семьи и умел разговаривать с власть имущими. Хейворд гордился своим

социальным положением и знакомствами с высокопоставленными лицами, в том числе в Вашингтоне. Кроме того, ему нравилось напоминать окружающим,

что он является прямым потомком одного из составителей Декларации независимости.
Он продолжал:
– Необходимость оповещения членов совета директоров диктуется еще одной причиной: эта печальная новость наверняка получит широкий резонанс.

Причем в скором времени.
– Несомненно, – согласился достопочтенный джентльмен. – Не исключено, что к завтрашнему дню об этом пронюхает пресса, и журналисты будут

донимать нас вопросами.
– Вот именно. А неверно поданная информация, может сбить с толку вкладчиков и понизить наши акции.
– Хм…
Роско Хейворд почти слышал скрип шестеренок в мозгу своего собеседника. Тресту “Остин фэмили”, возглавляемому достопочтенным Харольдом,

принадлежал крупный пакет акций “ФМА”.
– Конечно, если совет, – продолжал наседать Хейворд, – предпримет энергичные меры, с тем чтобы рассеять сомнения общественности, то все может

сойти гладко.
– Но только не для друзей Бена Росселли, – сухо напомнил ему Харольд Остин.
– Я же сейчас совершенно другое имел в виду. Уверяю вас, я скорблю не меньше вашего.
– Что вы предлагаете, Роско?
– Главное, Харольд, – не допустить безвластия. Другими словами, президентское кресло не должно пустовать ни одного дня. При всем нашем уважении

и симпатии к Бену, этот банк слишком долгое время ассоциировался с единоличным управлением. Разумеется, уже многие годы это не соответствует

действительности: банк бы никогда не попал в число двадцати крупнейших банков страны, руководи им только один человек. Благодаря сложившейся

ситуации, как бы тяжела она для нас ни была, у совета директоров появляется возможность развеять этот миф.
Хейворд чувствовал, что его собеседник лихорадочно соображает. Он отчетливо представлял себе Остина – немолодой красавец и щеголь, с длинной,

ухоженной шевелюрой, он словно сошел с обложки рекламного журнала. Наверняка он, как всегда, попыхивал огромной сигарой. Однако и

достопочтенного Харольда еще никто и никогда не оставлял в дураках – он имел репутацию проницательного, преуспевающего бизнесмена.
Быстрый переход