– Не могу, батя, пойми – не могу…

– Ладно, не можешь… Одна просьба. О нашем разговоре никто не должен знать…

Фарид немного ожил. Схватил мою руку, сжал с такой силой, что, кажется, затрещали кости. Поклялся молчать самыми страшными клятвами. Частично, на родном языке.

– Мариам заступает утром?

– Утром, батя… В восемь… Спать ляжем, проснемся, а она – в палате… Щебечет, будто ранняя птаха…

– Давно познакомились?

История молодых людей мало меня интересовала. Необходимо отвлечь Фарида от тоскливых переживаний, постараться вернуть уверенность…

И вдруг я похолодел. Сыщик называется, многолетним опытом хвастает… А если Фарид играет заданную ему роль? Если на самом деле Шайтан – связующее звено между двумя вроде бы враждующими ворами в законе?

Нет, рано вычеркивать азербайджанца из списка подозреваемых, рано…

– Ничего ты, батя, не понимаешь. С детства знакомы мы с Мариам, понял, да? Бегали вместе, играли, в море купались. После уехала она в Москву учиться… Пару месяцев я терпел, потом все бросил, помчался к ней… Как жил, что кушал – не скажу. Немного торговал, немного грузчиком работал… Главное – рядом с Мариам, помогал ей, помогал сам себе… Вдруг – тюрьма, зона. Мариам приезжала, передачи привозила – счастье, да? Хотели расписаться, я отказался… Жена зэка! Мне противно, ей позорно…

Если Фарид играет, то он талантливейший актер! На глазах – слезы, губы дрожат… Весь мой опыт многолетней жизни сыщика подсказывает – парень говорит правду!

–  Вот закончит Мариам институт, я вылечусь – поженимся и в Баку поедем, на Каспий…

– У тебя есть специальность? – машинально спросил я, думая о своем. – Без специальности сейчас трудно. Безработица…

– Какая специальность? О чем ты, батя, говоришь? Учиться было некогда – без денег сидели. Грузчики везде требуются, а я здоровый, сильный… Дворником пойду, в продавцы… Заочно учиться хочу. Как так – жена ученая, а муж малограмотный… Не бывает, позор такой не приму… Знаешь, что я подумал, батя? К матери поедем, навестим и вернемся в Москву… Здорово будет, да? С одной стороны – Мариам, с другой – Гена…

Ишь ты, и о Гене не забыл! И этого доброго, отзывчивого парня я «записал» в преступники? Сыщик из тебя, генерал Вербилин, как из черепахи бегун на дальние дистанции!

– Если с трудоустройством плохо будет получаться, позвони мне. Постараюсь через друзей организовать тебе и работу, и временное жилье…

– Хороший ты человек, батя, – умилился Фарид. – Редко попадались мне в жизни добрые люди, в основном – злые, дерьмовые… Типа нашего бухгалтера и… Ухаря…

Вспомнив о воре в законе, Фарид померк. Будто на солнце наползла черная туча…

А я еще раз обозвал себя безмозглым чурбаном…

19

Солнечное утро субботнего дня. Палата залита радостным светом. Вчерашний дождь будто отмыл грязное небо, и оно засияло радостной голубизной.

Поднялось настроение.

Фарид взволнованно бегает по проходу между рядами коек. Гена улыбается ему, просяще тянет бледные руки. Он уже умыт и старательно причесан – «дядька» постарался.

Алексей Федорович не фырчит, иногда даже задумчиво улыбается. Курит чаще обычного, небрежно разбрасывая вокруг кровати погашенные окурки. Волнуется.

Петро разглядывает в маленькое зеркальце свою прыщавую физиономию и огорченно вздыхает.