– Василий старался?

– Он… Ну, и глаз же у вас, товарищ… Семен Семенович, все помните. В управлении – несколько десятков офицеров в разных званиях, а все они заложены в вашу память. Будто в компьютер…

Я пропустил ядреный комплимент мимо ушей. Источник понятен – Николай пытается приободрить провинившегося генерала.

– Первоклашка легко вычислит по этой беседе, кто разговаривал и, главное, о чем… Посуди сам. Дядя – имеется в виду кто то стоящий выше, наставник, по меньшей мере– общий знакомый. Первая зацепка. Если работают сыщики, значит, речь идет еще об одном агенте. Если не они – почему не назвать дядю по имени? Скажем, дядя Петя чувствует себя… и так далее. Дядя Федя дышит на ладан… Согласен?

Гошев подавленно моргнул. А куда ему деваться – оценка, как любят выражаться преферансисты, «неубиенная».

– Пошли дальше. Могучая грудь Нефедовой и то, что за ней спрятано – неуклюжий намек на пособницу бандитов. Невооруженным глазом видно. Тем более, что нужно «покопаться»… В дословном переводе: крутится здесь вокруг меня чертова баба, что хочет наковырять – неизвестно. Постараюсь выяснить.

Николай помалкивал. Шея налилась, превратилась в нечто похожее на удлиненный коридор. Я понимаю, что мои доказательства для него – пощечины, но не унимаюсь. Подобная учеба ни одному сыщику еще не шла во вред.

– Чувствую – доходит, начинаешь понимать допущенные и тобой, и покойным Павликом ошибки… Итак, продолжим. Сразу после упоминания о могучей груди наводчицы – упоминания об ухудшении здоровья, возможности рецидивов… Легко расшифровывается: нахожусь под подозрением, положение опасное… И последнее, завершающее картину. Путевку в санаторий достанем. Не «достану» – «достанем». Значит, сделает это не отдельный человек – организация… Конечно, можно подумать о семье, друзьях, но напрашивается и иное толкование.

– Преступники не настолько сведущи в подобных делах, – пробормотал окончательно растерявшийся Гошев, – чтобы истолковать разговор так, как это делаете вы…

– Загнул, милый сыщик. Принижать способности противника – верный способ запрограммировать собственное поражение. Старая, истертая до дыр, истина… Воры в законе – толковые, энергичные и волевые люди. Иначе их бы не избрали на столь высокий «пост». Согласен?

Все время я спрашивал согласия, будто врач, оперирующий под местным наркозом тяжело больного человека. На мой взгляд, Николай действительно «заболел» самомнением. Вот и приходится применять все методы – от легких уколов до оперативного вмешательства.

Гошев не отвечал, но я и без ответов знал – соглашается. Парень толковый, не может не понимать моей правоты.

– Жаль Пашку, – выдавил он из себя. – Кипит у меня внутри, Семен Семенович, боюсь, поймаю убийцу – не выдержу…

– Выдержишь. Мужик – не красная девица… А Павлушку очень жаль, это ты прав. И как человека, и как талантливого сыщика… Бригада работает?

– С ночи… Больных стараемся не тревожить, зато перешерстили медперсонал почти всех отделений больницы… Странно, но никто ничего не видел и не слышал. Говорят: не спали, дежурили, больные шли, как всегда, в туалеты, покурить. И ни одного сигнала… Не за что зацепиться…

– Ладно, пусть работают… Каких людей мы теряем, Коля, каких людей! Тот же Пашка. Даже сознавая смертельную опасность, нависшую над ним, нашел в себе силы сообщить свои подозрения в адрес какого то банкира Никиты… Кстати, я, кажется, его знаю.