Гошев поднялся и, разминаясь, заходил по комнате. Слегка отодвинул штору, выглянул на улицу. Прошелся к двери, попробовал, плотно ли она прикрыта. Поднял телефонный аппарат и с интересом оглядел нижнюю его часть.

Ишь ты, осторожничает! Успокойся, капитан, вряд ли за дверьми торчит Нефедова и кто нибудь пристроил в телефонный аппарат подслушивающий жучок. Тем более, что причина необычного поведения Гошева видна без увеличительного стекла. Но оно, это поведение, не вызвало у меня ни досады, ни раздражения, скорее – этакую доброжелательную усмешку.

Наконец, Николай «созрел»:

– Мы наспех посоветовались в отделе, и пришли к твердому мнению… Ни одного – против, ни одного – воздержавшегося, – трудно усмехнулся он, пересиливая горечь утраты. – По нашим временам – редкое единомыслие…

– Не крутись, Коля, не изощряйся. Мне ваше так называемое единомыслие, будто солнечное затмение для слепого… Знаю, о чем пойдет речь…

– Но, товарищ генерал, здесь становится слишком опасно…

– А ты когда нибудь видел безопасную ситуацию для сыщика?… Нет, Коленька, выписываться не собираюсь. К тому же температура, хоть и маленькая, но держится, бедро побаливает. Сам же вместе с Наташей уговаривал лечь в больницу. Вот и уговорил… Теперь я твердо решил капитально подремонтироваться…

– Мы перевезем вас в госпиталь. Там и условия получше, и врачи классные, – воспрянул духом Гошев. – Машина – у подъезда, начальник отделения мигом бумаги оформит – попрошу не задерживать…

– Не нужны мне твои классные врачи, по душе – здешние, веснушчатые. А комфортные условия с юности вызывают тошноту… Говоришь, больница плохая? Всего третий день пошел, а температура – тю тю, да и боль стала терпимой…

Гошев походил по кабинету, похрустел суставами пальцев. Я читал его мысли, будто между нами установилась некая телепатическая связь. Читал и улыбался. Сейчас капитан примется заманивать упрямого генерала. Чем заманивать – тоже ясно.

– Кстати, в госпитале МВД тоже не станете сидеть без дела, – таинственно сообщил он, глядя мимо меня. – Лежит там один типчик с погонами майора… Имеем неясные пока подозрения…

– Кончай придуряться, Николай! – прикрикнул я, словно мы находились не в больнице, а в моем служебном кабинете, и находились на разных уровнях, я – генеральском, он – капитанском. – Думаешь, если один раз втравил меня в расследование, удастся и вторично?… Все, обсуждение закончено. Пока не завершу здешних дел – шагу из больницы не сделаю.

Гошев рассмеялся и поднял руки вверх. Дескать, сдаюсь, товарищ генерал, будь, по вашему…

Он еще и смеяться может? Счастливый человек! А у меня перед глазами – слегка подпрыгивающий тщедушный Павел и его развеселый голосок: «Не зарезали еще, батя? Тогда пошли покурим…»

С трудом заставил себя оторваться от горестных воспоминаний. Время подпирает, расслабляться не только вредно, но и опасно. Если не для меня лично, то для общего дела.

– Слишком долго идет консультация, господин терапевт… Давай – по делу… Что же касается погибшего Пашки, его убийцу все равно отыщу. Неделю, месяц буду копаться, а до подонка дороюсь! – Я передохнул, утихомиривая неожиданно возникшую сердечную боль, и продолжил: – Что удалось установить о Никите банкире?

– Немного.