– Неужели не посадил? – деланно возмутился брат. – Не могилка получилась – клумба! Соседи приходят – любуются. Я уж постарался, ни денег, ни времени не пожалел.

– Спасибо.

В палате – угрожающая тишина. Сейчас в ней нет противостояния, нет вражды и недоброжелательности. Больных объединило понимание разыгрываемого спектакля, в котором царствуют фальшь и притворство

Куряка ехидно жует тонкими губами, будто в рот попало нечто несъедобное, которое, если не выплюнуть, отравит организм.

Петро поглядывает на посетителя с интересом. Так смотрят на резвящуюся в клетке обезьяну – что еще она выкинет, какой фортель покажет? В его взгляде – брезгливость и… нетерпение… Заканчивай, мол, придуряться, времени – в обрез…

Чего именно ожидает от посетителя «такелажник»? Одна из версий – встречи с глазу на глаз.

Иван выразительно подмигивает. Едва заметно, полуобернувшись к окну. Не вмешивайтесь, товарищ генерал, лежите спокойно – все беру на себя.

– Прости, Геночка, мне нужно спешить, – произносит посетитель, переглянувшись с Петро. – Выделили мне для посещения больницы всего один час. Сейчас в банке такие строгости – не отпроситься. Время посещения туалета и то – под контролем… А по выходным заедают хозяйственные дела: то на дачу съездить, то на рынок за картошкой смотаться, то холодильник барахлит… Да что я тебе рассказываю, сам, небось, в такой же каше варился… Так что ты не обессудь…

– Побудь ещё немного, – просит Гена. – Начальство поймет…

– Ладно… Несколько минут посижу. Хотя и знаю – выговор обеспечен, премия – тю тю…

Братья молчат. О чем говорить, если все уже сказано, разжевано пережевано. Любая фраза – повторение.

– Пора мне – вира, – с тяжелым вздохом опускает ноги с кровати Петро. – Пока доползу до туалета, пока справлю нужду, пока возвернусь – позвонят к обеду… Эх, житуха инвалидная!

– А я помогу, – предлагает Иван и, не ожидая согласия, торопится к «такелажнику». – Заодно узнаю, где расположено то самое место, куда даже наш Президент пешком ходит. Новичок я, ребята, молодой, необученный. Где у вас курят, кроме как в палате?

– На лестничную площадку сбегаются, – вступаю в разговор я, подозревая в добровольной помощи Ивана нечто особенное. – Рядом – перевязочная и процедурная. Там тебе, паря, тоже доведется побывать. Так что примеряйся заранее…

– Спасибо, дед, за информацию…

Шаркая подошвами поношенных тапочек и придерживаясь за спинки кроватей, Петро ковыляет к вешалке стойке, на которой висят «общественные» халаты. Сидорчук предупредительно набрасывает на него синий, обтрепанный снизу, заботливо застегивает пуговицы.

Я про себя улыбаюсь. Артист, а не сыщик! Ему бы в цирке выступать с фокусами. Теперь понятно, откуда взялись неожиданная забота и душевное рвение моего соседа… Нового соседа. Небось, изловчился фокусник опустить в карман халата плоскую коробочку магнитофона. Не зря по управлению ходили упорные слухи: Сидорчук, дескать, в детстве зарабатывал нелегкое пропитание карманными кражами. Ловко избавлял лопоухих граждан от кошельков и бумажников, с талантливой простотой вырезал хозяйственные сумки болтливых дамочек.

Давняя «специальность» пригодилась лейтенанту и в слежке за преступниками…

После того, как, поддерживая друг друга, Петро и Иван покинули палату, заторопился Гении брат. Наспех поцеловав безногого, еще раз заверил его в том, что жена непременно прибежит. Если не завтра, то послезавтра обязательно. И удрал.

– Повидался с братцем? – ехидно осведомился Алексей Федорович.