На очереди – Гена, потом – Сидорчук и… я. Гена даже не морщится, словно не в него втыкают острую иглу. Ивану ничего не назначено – кроме таблеток.

Я переношу довольно таки болезненный укол спокойно. Когда болит душа, физическая боль по сравнению с болью душевной переносится легко.

– Все таки, где Мариам? – спрашиваю уставшую сестру, пользуясь отсутствием азербайджанца. – И почему вы меняетесь сегодня вечером? Обычно смена по утрам…

– Я попросила освободить мне вечер, – признается девушка. – А вот где она гуляет – не знаю. Сама волнуюсь…

Вечерний, внеплановый осмотр производит сам начальник отделения. Необычно серьезен, не улыбается, не шутит. Видимо, не так уж легко нести ответственность за больных. Особенно в гнойном отделении.

Как всегда, первая остановка – возле Гены.

Федор Иванович ощупывает обрубки ног, измеряет давление, разглядывает температурный листок, прослушивает грудную клетку, мнет живот. Недовольно хмурится.

Обычная процедура. И – необычная. Слишком много внимания уделяется безногому калеке…

– Ну, что ж, все более или менее в порядке. Мы сделали, что могли. Слово – за природой. Она у нас – умная, знает, что и как долечивать… Конечно, с нашей помощью… Итак, завтра мы тебя выписываем. Супруге я позвонил – обещала приехать. Брат не сможет – срочная работа… Готовься.

Важная новость – выписывают Гену!

Я просто не могу себе представить нашу «осиную» палату без него. На койке рядом с входом появится другой страдалец. Никто по утрам не станет просительно тянуть руки, не улыбнется смущенно, услышав очередной похабный анекдот куряки…

Кажется, я позабыл, что вскоре сам покину эту палату, что и на мое место ляжет другой человек…

Волоча ноги, опустив голову, входит Фарид. Не вечно же ему болтаться по неуютному коридорному «проспекту»? Прибежит Мариам – обязательно заглянет в поисках парня в палату. Еще до приема дежурства. Приветливо улыбаясь, поздоровается с ее обитателями, в первую очередь, конечно, с Фаридом.

Парень не ложится – стоит за спиной начальника отделения. Ловит каждое его слово. Вдруг Федор Иванович упомянет об исчезнувшей сестре… К примеру, послал, дескать, ее с поручением – вот вот появится.

Но речь не о Мариам.

– Постарайтесь дома выдерживать больничный режим. Делайте зарядку по нашей системе, берегитесь простуд…

– А то, что парню при операции внесли инфекцию, как быть с тем хирургом? – язвительно подбрасывает всезнающий бухгалтер. – Похвальной грамотой наградят, премию дадут?

– Неизвестно по какой причине произошло нагноение, – сухо, на пределе обычной вежливости, парирует Федор Иванович. – Медицина, к сожалению, далеко не все знает…

– Последнего больного в гроб вобьете – научитесь…

Начальник отделения отворачивается. Уверен – услышь он такое от другого больного, расправился бы по всем законам больничного «кодекса». Вплоть до увольнения… то есть выписки.

Причина ясна. Больной – платный, за него какой то банк расплачивается не малыми суммами. Вот и приходится терпеть хамское поведение.

На очереди – Сидорчук. Я то знаю – парень без изъянов, здоров как бык. Федор Иванович, конечно, тоже осведомлен.

– Новенький? Вас я осмотрю отдельно, в своем кабинете… Прошу зайти через полчасика…

Я осторожно стягиваю халат, готовлю к демонстрации опавшую опухоль на бедре. Но Федор Иванович ко мне не подходит.

– Извините, Семен Семенович, но сейчас мне некогда… Пожалуйста, загляните ко мне минут через сорок…

Куряка к осмотру не готовится.