|
Сейчас в отставке. Из за этого мента десятка два корешей на зонах парятся. Как думаешь, почему заболевшего генерала доходягу не положили лечиться в госпиталь ментовский?… Наверняка пасет кого то в палате…»
«Захотелось генералу, вот и лег в больницу. Все болеют: и воры в законе, и просто воры, и шестерки, и менты, и рыбаки… Зачем бы поручили слежку за нами генералу? Что у них, лейтенантов не хватает…Расшлепался! Придержи метлу, сука!» – окончательно завелся «такелажник». Молчание. Магнитофон трудолюбиво пережевывал пустую пленку. Генин брат, конечно, молчит со страху. Петро все еще пытается вникнуть в суть полученной информации. Гошев многозначительно смотрит на меня. Сидорчук едва слышно ругается матом. «Один мужик – шестерка Ухаря – цынканул: Ухарь решил покончить с нашим Костылем. Замочить либо подставить ментам…» «Что же делать? – растерялся Петро. – Замочить генерала?» «Тормозни, сявка! Мигом повяжут! Такой шмон в больнице наведут – хоть из окон бросайся… Костыль слиняет – тогда мочканите…» «Ладно, пусть думает Костыль… Когда в банке шмон?» «А что?» «Костыль велел спросить». «Маловато капусты. Подсобирают – цынкану. Охрана большая, опасно. Трекнет кто – окрестят на червонец…» «Ништяк. Не штормуй, дружан… Кто то идет! Усохни!» Магнитофон замолчал окончательно. В кабинете – тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Гошева да перестуком механических часов на письменном столе… Тик так, тик так – будто капают капли из прохудившегося водопроводного крана. – Сейчас, надеюсь, все ясно? – нарушил тишину голос Гошева. Излишне спокойный, в котором – просьба перемешана с требованием. – Вы, товарищ генерал, немедленно выписываетесь из больницы. Не завтра и не послезавтра – немедленно! – Нет, Коля, ни за что! Сам же слышал, что сейчас меня мочить не собираются. Тем более, рядом – Сидорчук. Прикроет. Как, Ваня, прикроешь? – Иван ограничился улыбкой. Какой вопрос, конечно, прикрою. При необходимости – своим телом. – Давай, Николай, по делу. Итак, вор в законе, за которым мы гоняемся, вовсе не «такелажник»: Костыль – бухгалтер Алексей Федорович Новиков…
31
Честно говоря, мысль о том, что вор в законе – куряка, не раз приходила мне в голову, когда я десятки раз перебирал «колоду» претендентов на это «высокое» звание. Откладывал «козырную карту» короля пик, не представляя себе, как авторитет может быть столь глупым. И не только глупым – выпячивать перед сопалатниками садизм и жестокость. Прозвище «Костыль» окончательно поставило точку под моими сомнениями. Меткая кликуха, никто, кроме Алексея Федоровича, не может ее носить. Все остальные – шестерки, «пехотинцы». – Похоже, вы правы, – нехотя согласился Гошев. – Будем работать по Костылю… – И охранять его от Ухаря, – смешливо добавил Сидорчук. – По мне – пусть перегрызут друг другу глотки – нам меньше работы… – Костыль нужен живой… Как и Ухарь… Ну что ж, задача ясна, остается подогнать к ней все наши планы… Я поднялся с жесткой кушетки, погладил бедро. Оно нет нет, да и дает о себе знать. То мелкими покалываниями, то ноющей болью. – Пошли, Ваня? – Подождите, Семен Семенович, – остановил меня Николай. – Есть еще одна неприятная новость… Сегодня утром медсестра Мариам попала под грузовик… Я непроизвольно до предела раскрыл глаза. |
