Федор Иванович старается. Отрабатывает получаемые больницей сотни тысяч. Выслушивает, простукивает, щупает…

– Завтра возьмем вас на операцию… Как готовиться, знаете?

– Готовиться не собираюсь, – вызывающе фыркает бухгалтер. – Пусть готовят врачи с сестрами да санитарками, они за это зарплату получают… А я что – подопытный кролик. Внесете инфекцию и отрежете ноги. Как Генке… Глядишь, медальку повесят, звание, какое присвоят…

Ну, и клещ таежный! Вцепился – не оторвешь. Наученный многодневным общением с курякой, начальник отделения невежливо показывает ему обтянутую белым халатом спину.

Я насторожился. Интересно, что он сейчас скажет «такелажнику»? Ведь Гошев обязательно нацелил его на определенное отношение к подозреваемому…

– У вас дело идет на лад, но скорой выписки не обещаю. Опасаюсь рецидивов. Поэтому не торопитесь, соблюдайте все наши рекомендации…

Фарида начальник отделения обходит. Верный признак – с Мариам что то произошло. Парень провожает врача тоскующим взглядом, но поворачивается к Гене с улыбкой на пухлых губах. Страдающей и радостной одновременно.

– Домой поедешь, да! С женой увидишься, с друзьями… Хорошо, очень хорошо! Хочешь, покатаю?

Гена согласно тянет руки. Фарид подхватывает его под мышки, приподнимает, придерживая ногой каталку. На лбу выступает пот, глаза щурятся, но губы по прежнему раздвигаются в улыбке.

– Как же ты станешь жить без своего «дядьки», а? Покидаешь меня, царевич королевич…

Алексей Федорович ни гу гу. Дорого достается ему «привычное молчание, небось, внутренности, особенно, кишечник, корчатся от злости. Но Фарида он побаивается.

Мариам по прежнему нет.

Иван отправился на персональный осмотр. Ему – через полчасика, мне – минут через сорок… удивительное совпадение. Остановился в дверях палаты и кинул мне предупреждающий взгляд. Будто спасательный круг утопающему.

Я понял и поднялся. Не потому, что боюсь утонуть – переживаю за парня, который отвечает за мою безопасность. Отвечать за других – страшно тяжелая ноша, не всякому она под силу. Поэтому не стоит зря травмировать Ивана.

При выходе из палаты Сидорчук снял свой халат, сменив его на «общественный». Синий.

– Сквозняки разгуливают по коридору, – объяснил он. – Главное для больных – избежать дополнительных болячек…

30

В кабинете начальника отделения, как я и предполагал, нас ожидает Гошев. Докторский халат – нараспашку, руки заложены под ним за спину. Уголок левого глаза нервно подрагивает.

Значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Таким Гошева я не упомню – всегда сдержанный, деловитый, по внешнему виду не разобрать, что его тревожит, что радует. А сейчас…

Неужели – несчастье с Мариам?

Решил не подгонять событий, не расспрашивать, не выпытывать. Николай сам все скажет.

Действительно, сказал. Но совсем не то, что я ожидал услышать.

– Семен Семенович, завтра вы выписываетесь из больницы. Машина заказана. Жена – в курсе.

Голос – приказной, строгий. Будто не я – генерал, а, наоборот, он. Но, кажется, ситуация такая, что акцентировать внимание на недопустимость подобного обращения не стоит.

– Почему такая поспешность? – ограничился я не самым умным вопросом. – Прежде всего, я еще не прошел всех назначенных мне процедур…

– Вас отвезут в госпиталь МВД.