— Что?

— Помилосердствуй, Асир, ты же знаешь, что это невозможно. Ты связалась с человеком, ты хочешь выйти за него замуж. На Ботавуи это предаст тебе некоторый экзотический шарм, но большинство ботанов сочтут такое поведение извращенным. На твоем избраннике не растет мех, его лицо плоское, просто отвратительно! Я могу понять, что ты нашла в нем привлекательные черты, но непозволительно столь затягивать вашу слепую страсть.

— Это не страсть. Мы любим друг друга. Борск Фей'лиа отмахнулся от ее заявления.

— Страсть, любовь, похоть, как ни назови, не имеет значения. Важно иное: мы были готовы закрывать глаза на вашу связь, но не более. Тебе нельзя выходить за него замуж и создавать семью.

— Его зовут Гэвин Дарклайтер, и он такой же герой, как и я, — когти Асир вспороли кожаную обивку кресла. — Поверить не могу, что у вас хватает наглости сидеть тут и говорить мне, что я могу, а чего не могу сделать со своей жизнью!

— Неужели? — Борск сохранил спокойствие, холодно встретив пламенный взгляд собеседницы. — А я поверить не могу, что у тебя хватает наглости стоять тут и отказываться от ответственности перед своим народом.

— Что?

Борск сложил руки перед собой.

— Я уже говорил тебе раньше, что юные ботаны берут с тебя пример. Мученики воплощают все то, чего мы надеемся достичь, что мы надеемся совершить, когда долг призовет нас Они яркий пример всего самого наилучшего в нашем народе. Самое ценное в них то, что они мертвы. Они очищены мгновением своей гибели, и все, что было до того, не имеет значения. Все их слабости, все их пороки и грехи были смыты, когда Империя пролила их кровь. Ты же, моя милая, иная. Ты многого добилась и жива. Ты пример для нашего народа. Когда юная самка встает перед решением, она спрашивает себя: «А как бы поступила на моем месте Асир Сей'лар?» Вопреки родительской воле, ты поступила в нашу военную академию. Ты связалась с человеком. Тебя, очевидно, не интересует зачатие собственного ребенка, зато ты охотно примешь стайку оборванцев, шастающих по развалинам. Да, люди видят в твоих поступках завидную добродетель, но ботаны так не поступают. И следуя твоему примеру, они разрушат наш образ жизни. Асир покачала головой.

— Нечестно возлагать на меня обвинение в переменах. Ботанов угнетала Империя, и, замкнувшись в себе, мы нашли в себе силу воспротивиться давлению. Ныне все по-другому, перемены не отвратить и не остановить.

— Я и не собираюсь их останавливать, Асир, я хочу подправлять их течение, — Борск сделал паузу больше для драматического эффекта, чем для реальной необходимости собраться с мыслями. Если не убедить эту гордячку участвовать в спасении нашего народа, придется обратиться к иным методам. Он восхищался ее упорством, энергией, излучаемой взглядом, но, если нельзя контролировать ее и направление ее пути, бедствие грозит всему их народу.

Отчаяние родило вдохновение.

Борск тяжко вздохнул.

— Империя придерживалась идеи, что любая раса ниже человеческой. Людей держали за абсолют. Если мы хотели достичь величия, мы должны были стать такими, как люди, или больше людьми, чем они. В нас вколотили эту идею. Дети твоего поколения выросли в мире, где такова была реальность. Люди — мерило, по которому все равняют себя. Ныне у нас, у ботанов, появился герой, который не уступает героям-людям. Они приняли тебя, а ты приняла их, и это хорошо. То же самое верно для Оурила Кригга и Чубакки. Для людей ты пример того, чего могут добиться не-люди. И в этом качестве ты отлично служишь всем нечеловеческим народам Новой Республики.

Борск потер ладони.

— Но у тебя роман с человеком. А вот это уже нехорошо. Это означает, что не-люди не достаточно хороши для твоего внимания.