– Торриус Солер, – сказала Альма, обращаясь к правителю, – судьба – это не что-то предрешенное, не что-то написанное свыше, это то, что люди строят сами, прикладывая к этому усилия, несмотря на то, как коротка их жизнь. Я видела смертных, способных на многое.

На этих словах мойра позволила себе взглянуть на Джекса и Кайнара, которые по-прежнему пытались найти выход из заточения, а затем снова вернулась к правителю:

– Ты тоже смертен, но забываешь об этом и смеешь думать, что способен управлять другими не как правитель, а как повелитель жизней. Ты омерзителен.

Сказав это, она сорвалась с места. Цепи по-прежнему удерживали ее, но Альма совершила неожиданный рывок, и цепь слегка соскользнула с руки посланника смерти, хотя все еще держала богиню судьбы в плену. Прежде чем ему удалось понять суть происходящего и вновь натянуть оковы, останавливая мойру, девушка успела подойти к правителю достаточно близко и приставить к его бьющейся на шее вене ножницы.

Вот только задуманное до конца осуществить ей не удалось. Эриния дернул слишком сильно, и мойра упала на пол. У нее заболела рука, люди назвали бы это вывихом.

Ей хотелось дотронуться до места ушиба, но она не стала показывать свою слабость. Главное, что свободная рука никак не пострадала.

– Да как ты позволяешь себе разговаривать с моим отцом! – вступился Демьян.

– Остынь, Демьян, – пресек Торриус попытки сына подойти к мойре, которая из-за эринии оказалась в паре шагов от правителя и уже не так близко.

Альма бросила на него равнодушный взгляд.

– Признаю, – сказал Торриус Солер, – я питал ложные надежды, что третья богиня судьбы встанет на мою сторону, но сейчас я вижу, что никогда не смогу уговорить тебя идти против собственной природы. Мне не хотелось применять силу, но я пойду на эту крайнюю меру.

– Я отрезаю нити судьбы лишь в подходящий момент, но не имею права сделать это по собственной воле, – в который раз повторила Альма, но на этот раз более открыто, чем прежде пыталась это сделать.

Она не хотела говорить это вслух, опасаясь, что правитель поймет, что мойра не сможет забрать и его жизнь тоже.

– Выходит, ты бесполезна? – с нескрываемым разочарованием спросил Демьян.

Демьян достал что-то и показал Альме. Она увидела свою книгу мойры, ту самую, в которую она записывала имена смертных, чьи жизни были закончены ее ножницами.

Демьян повертел в руках толстый том. Переплет был помят и истерт. Как бы мойра ни старалась поддерживать аккуратный вид, время всегда побеждало. Тем не менее книга хорошо ей служила. Пергамент был старый, но прочный. Желтые страницы пахли хвоей и старостью.

Демьян бросил книгу мойры под ноги Альмы.

– Эта вещица, которая принадлежала тебе, оказалась скучной и полностью бесполезной.

Девушка наклонилась к ней и взяла в руки то, что так давно пыталась найти. Ее успокаивало, что смертный не знал истинного предназначения этой вещи. Если бы знал, никогда бы не позволил книге вновь вернуться в руки богини судьбы. Книга была билетом обратно, и, разузнай об этом Демьян, не выпускал бы ее из рук, чтобы не дать Альме возможность ускользнуть. Но он совершил ошибку.

Не мешкая, мойра раскрыла книгу, чтобы наверняка убедиться в ее подлинности. Она быстро листала страницу за страницей. Альма была третьей мойрой и, в отличие от Ноны, своей второй сестры, не могла видеть всю жизнь и судьбу людей, поэтому девушка не знала, что ждет ее или Джекса дальше. По этой причине мойра желала выполнить свое обещание как можно скорее.

Она порезалась о бумагу, и два пальца кровоточили, пачкая страницы, но впервые в жизни ей было все равно. Она бросила быстрый взгляд на парня, который пытался протиснуться сквозь своих пленителей, чтобы лучше разглядеть Альму за их спинами.